Крымская ракета средней дальности

Вонючий клоп, решивший поставить перед собой на колени мир…

Только комплексы и фобии в основе всякого зла… Фобии… Я вдруг понял, чего Новоруков боится больше смерти! Конечно же! Самый жуткий страх поселяется в душе в детстве, и любая ассоциация, связанная с пережитым, становится подобна мясорубке, в которой перекручивается воля и человеческое достоинство…

– Ирина! – крикнул я. – Встань рядом со мной! И смотри на него! Сейчас Федя исполнит для тебя стриптиз!

Ирэн, не понимая, что я задумал, неуверенно подошла ко мне. Я принялся расстегивать пуговицы на куртке Новорукова.

– Ты что? – пробормотал Новоруков.

Под майкой была тельняшка. Я взялся за ее ворот и разорвал. Куски рваной материи я срывал с хилого торса Новорукова, словно капустные листы с кочана.

– Штаны сам снимай! – приказал я и, взглянув в глаза Новорукова, понял, что попал в цель. Лицо его было перекошено от ужаса. Он схватился обеими руками за ремень, поддерживающий брюки, отрицательно покачал головой и отступил от меня на шаг.

– Нет… Нет… Кирилл, не надо…

– Штаны снимай!!! – заорал я."

"Новоруков стоял в отблесках фар перед Ирэн и судорожно сжимал ремень брюк. Его впалая голая грудь часто вздымалась от глубокого дыхания, голова втягивалась в плечи, лоб бороздили морщины… Я словно заглядывал в его далекое прошлое и видел берег Вятки, песчаный пляж, камыши, хохочущую толпу подростков, а перед ними в воде, голый и униженный, стоял Новоруков… Время вернулось вспять… Новоруков понял это. Он сжимался в комок, словно пытался уменьшиться в размере.

– Не надо, Кирилл! Я тебя умоляю! Пожалуйста!

Ирэн с изумлением смотрела на Новорукова. Человек, готовившийся поставить мир на колени, плакал и трясся. Слезы текли по его грязному лицу и смешивались с кровью… Столько лет прошло, но ничего не изменилось. Все встало на свои места. Под камуфляжной формой и именем Сайдулла обнажилась ничтожная сущность труса и тряпки.

Я поднял куртку с травы и надел на себя.

– Предотвратить запуск можно только с командного пункта, – икая, пролепетал Новоруков.

Я схватил его за горло. Новоруков закрыл глаза, выдавливая из них слезы, и всхлипнул.

– Я говорю правду, – произнес он. – Умоляю тебя, поверь мне…

Я продолжал крепко сжимать его шею.

– Ну, посуди сам! – торопливо говорил Новоруков, глотая слезы. – Разве можно запрограммировать и запустить ракету, находясь в кабине тягача? На каждую машину не хватило бы ответственного лица, кому такое право дано.