Крымская ракета средней дальности

Какая была бы красивая и благородная смерть! Мы бы погибли, но сохранили жизни сотням тысяч…

– Ты куда?! – крикнула мне вдогон Ирэн."

"Я выбежал в коридор. Мои ботинки сотрясали пол так, словно по коридору ехала гусеничная машина… Не сойти бы с ума, не упустить бы из головы ту дверь с табличкой… Нет, это была даже не табличка, а наскоро сделанная надпись на картонке: «Осторожно! Радиация!» Словно сделанная специально для меня, незадолго до моего прихода в штаб. В надежде, что я испугаюсь облучения и не притронусь к винтовому запору…

Лестница. Первый этаж. Подвал… Я сплюнул кровью и побежал по тоннелю.

Я остановился около двери. Дыхание разрывало мою грудь. Пот и кровь заливали глаза. Я сорвал табличку и взялся руками за вентиль. Он скрипнул и нехотя провернулся. Еще оборот! Еще! Если за этой дверью находится рубильник, я его отключу. Если узел кабелей – перегрызу. Это мое последнее поле битвы…

Лязгнул мощный замок. Я потянул дверь на себя.

Тусклый свет из подвала влился внутрь маленькой темной камеры. Бетонный пол, стены, потолок. Кушетка в углу, ржавый рукомойник, осколок зеркала на стене, стол. И никаких электрощитов и рубильников. Только человек, застывший с маленькой ножовкой в руке у зарешеченного окошка. Пятнистая форма с погонами полковника, худое изможденное лицо, неряшливые космы седых волос.

Человек опустил руку, оставив ножовку торчать в подпиленной решетке, и приблизился ко мне, внимательно рассматривая мое лицо.

– Вы кто? – едва смог произнести я.

– Командир дивизиона полковник Стрельцов, – ответил он.

Глава 37

ВОСЕМНАДЦАТАЯ СЕКУНДА

Я схватил его за грудь. Мне не хватало воздуха. Жгучие слезы наполнили мои глаза.

– Сейчас должна взлететь ракета… – пробормотал я. – С ядерной боеголовкой… Минуты через три… Или даже меньше… Может, вы знаете код разблокировки?

Полковник не изменился в лице. Он лишь оттолкнул меня и выбежал в туннель. Я кинулся за ним. Минуты три или меньше?.. Нет, не буду смотреть на часы.

Лестница, коридор, трупы… Все закрутилось в обратном порядке, словно я стоял на месте, а больной, израненный, истерзанный мир вращался вокруг меня… Я не отставал от полковника, хотя силы уже были на исходе. Я смотрел на его широкую спину, на темное пятно пота, пропитавшего куртку, на крепкий седой затылок… Он должен спасти мир. Он сможет. Это сильный и спокойный человек. Это профессионал! У него есть воля, разум и честь.