Крымская ракета средней дальности

Молчишь!

– Ты думаешь, что убийца подслушал ваш разговор?

– А как еще он мог узнать, что Новоруков ждет меня на мосту? – спросил я и сам ответил: —Никак не мог. Никак! Ни одна живая душа на свете не могла знать, что на этом проклятом мосту я должен был передать Федьке пистолет. Но этот подонок на «Лендкрузере» узнал! Он подслушал! Он все время шел по моим следам, словно по радиомаяку! Его «Лендкрузер», наверное, набит подслушивающей и пеленгующей аппаратурой. Гениально! А я не догадался вовремя выключить мобильник. А выключил бы – остался бы Федька жив, и я бы пулю не поймал…

Горький комок подкатил к горлу.

Глаза потяжелели, наполнились слезами, словно я стоял у дымного костра. Ирэн нашла в темноте мою руку, слегка сжала ее. Успокаивает! Зачем меня успокаивать? Я ведь не ребенок, страхи которого так легко развеять, убедив, что Карабас Барабас – это сказка. Я ведь прекрасно, лучше других понимаю, какие ошибки успел сегодня совершить и к чему они привели. И чужое мнение, чужое сопереживание мне совсем ни к чему… Я отдернул ладонь, вытер глаза.

Конечно, мне было горько осознать, что Федька, мой боевой товарищ, погиб не в бою, не на чужой земле, а в курортном поселке, у теплого спокойного моря, от пули какого-то морального урода.

Вот этого я меньше всего ожидал. Я был уверен, что это моя жизнь висит на тонком волоске, что она не стоит ломаного гроша, и был готов к выстрелу, удару ножом, падению мешка на голову или полету с обрыва в море. Я чувствовал себя приговоренным к смерти за какие-то тяжкие грехи. А Федька? Он был защищен законом, он неприкосновенен, у него иммунитет. Это несокрушимый монолит вроде прибрежной скалы; танк, который способен сокрушить любые стены на пути к истине; бессмертный рыцарь, закованный в доспехи!

Но произошло нечто невероятное.

Федьку убили. Несколько минут спустя после того, как я с ним поговорил по телефону. Монолит рухнул. Я продолжаю прятаться от милиции, истекать кровью и ломать голову над вопросом: кому это все нужно, а он уже лежит в морге на прозекторском столе, голый, синий, холодный…

Глава 8

ВЗГЛЯД В ТУМАН

…Я, наверное, проспал час или два, потому что, открыв глаза, увидел ослепительно яркую луну, висящую прямо над моей головой.

Ложбина, покатые склоны гор, белые столбы виноградников и «Опель» были залиты мертвенным светом. Я видел море, усыпанное серебристыми искрами, и бугристую береговую полосу, похожую на скопище неуклюжих, тучных животных, пришедших на водопой и застывших в утолении жажды.

Ирэн сидела рядом со мной и осторожно царапала ногтями мою щеку.

– Уже третий час, – сказала она. – Поедем?

Сон, даже если он короткий, все равно проводит черту, разбивая жизнь на мелкие части и отделяя «вчера» от «сегодня».