Крымская ракета средней дальности

Ирэн явно перестаралась: избыточное количество ее внимания я не в силах усвоить.

Но Ирэн этого не замечала и настойчиво сокращала дистанцию, которую я старательно поддерживал все время нашей совместной работы в агентстве. Кульминация наступила на лестнице, где Ирэн попыталась взять меня под руку, чтобы помочь мне сойти, и я уже готов был крепко выразиться по этому поводу, как вдруг мы оба застыли на замшелой ступеньке, с неприкрытым ужасом глядя на двор.

Рядом с «Опелем», за деревянным столом, накрытым клеенчатой скатертью, расслабленно сидел милиционер и помешивал ложкой в чашке с чаем.

Фуражка его была сдвинута почти что на затылок, удерживаясь там каким-то чудом. Темная короткая челка налипла на лоб. Форменная рубашка была покрыта темными пятнами пота, под мышками белели разводы. На поясном ремне, из-за которого выглядывала морщинистая резинка синих форменных трусов, болтался чехол с радиостанцией. Напротив милиционера сидела хозяйка. Блюститель порядка поднес чашку к губам, шумно отхлебнул и в этот момент увидел нас.

– Это постояльцы, Петровна? – спросил он, ворочая выпуклыми глазами, словно краб, выползший из моря.

– Ага, – подтвердила хозяйка, с умилением взглянув на нас. – Хорошие ребята…

Какого черта здесь делает милиционер? Он пришел за нами? Хозяйка выдала или сам вычислил? И что теперь делать? Поднимать руки?.. Наверное, подобные вопросы, словно кофейные зерна в кофемолке, с бешеной скоростью кружились в голове у Ирэн. Осторожно, словно проверяя ступеньки на прочность, она снова стала спускаться. Я не сводил глаз с лица милиционера, пытаясь догадаться о его намерениях."

"– Поздновато на море собрались, – строго заметил милиционер, словно хотел поставить под сомнение утверждение хозяйки, что мы «хорошие ребята».

Он снял фуражку, протер носовым платком козырек и снова нацепил ее на затылок. – Сейчас самая жара наступит. Отдыхающие обязаны рано вставать… Мать моя женщина! Сам бы на море сходил, да трусы мочить неохота…

– Они сегодня ночью приехали, – ляпнула хозяйка, подливая в чашку кипятка. – Отсыпались… А варенье будешь, Витек?

– Нет, – буркнул милиционер. – От него пот липким становится. Я вообще стараюсь сладкого не употреблять. И лук тоже не употребляю, чтобы пот не вонял сильно.

Если пот будет чистый, то можно неделями не мыться.

Мы уже сошли с лестницы, а милиционер по-прежнему не предпринимал никаких действий для нашего задержания.

– Это мой сосед Витек, – представила нам милиционера хозяйка.

Я на всякий случай приветственно вскинул кулак вверх и почему-то по-английски сказал:

– Хэллоу!

Ирэн ограничилась каким-то странным звуком, который сопроводила кивком головы, будто икнула.

Витек принял наши приветствия и опять с шумом отхлебнул из чашки.