Купленная ночь

Распущенные волосы — это очень по-домашнему. По-семейному.

Без десяти одиннадцать.

Не выдержала метаний и подошла к окну, отодвинула красивую бежевую занавеску из плотной ткани. Каждая прошедшая секунда, отсчитываемая часами, отзывалась у неё в голове.

Да что же так долго! И главное, ни о чем другом, как о прибытие купленного мужчины, она думать не могла. Заламывая руки, Уитни продолжала всматриваться в ночь.

Демонесса из агентства не сболтнула, когда сообщила, что район тихий. За всё время, что Уитни простояла у окна, она не увидела ни души. В квартале, где они проживали с тетушкой Галатеей, активная жизнь не затихала до двух-трех ночи.

Куда-то спешили запоздавшие молодые люди, возничие рассекали в поисках клиентов, неспешно катились на очередной вечер дорогие кареты с семейными гербами. Потом до шести стояла тишина. И лишь, когда рассвет поднимался над горизонтом и лавочники раскрывали свои небольшие кафешки и магазинчики, жизнь заново оживала.

Тут же тишина."

"Поэтому, когда показалась черная повозка без каких-либо опознавательных знаков, Уитни четко поняла — к ней. Она направляется к ней… Девушка, вздрогнув, поспешно одернула шторку, схватилась за сердце, но лишь для того, чтобы в следующую секунду заново немного приоткрыть занавес.

Она желала его видеть.

Или нет?

Сомнения нахлынули на девушку, подобно штормовому ветру. Какой ей толк, что она увидит его фигуру? Минутой позже, минутой раньше. С мадам Ирмисой они договаривались, что мужчина должен обладать средней комплекцией. Приземистых мужчин она не особо жаловала, ей не прельщала мысль общаться с собеседником, смотря на него сверху вниз. А мужчин, обладающих фигурой портовых грузчиков, она откровенно избегала.

Ей казалось, что они давят на неё своей мощью и физической силой, лишая личностного пространства.

И вот…Она увидела, как дверца повозки отворяется. Медленно, словно сознательно действуя ей на нервы. Уитни, не выдержав напряжения, зажмурилась, но шторку повторно не одернула.

Далее показался мужчина.

Вот в этот миг Уитни и поняла — что-то не так.

Сердце залилось непередаваемым ощущением неправильности. Одно дело, её внутренние переживания, которые вполне были обоснованы и понятны.

И другое…

Мужчина, чьего лица, по понятным причинам, она увидеть не могла, был в плаще.

И он, не плащ, а мужчина — был огромным!

Метр девяносто — точно!

И широкий в плечах!

Уитни, жалобно пискнув, задернула штору, и повернулась к окну спиной. Невольно притянув руки к груди, она прикусила нижнюю губу.

Неужели у мадам Ирмисы она не достаточно конкретно выразилась? И хозяйка публичного дома истолковала её слова по-своему?

О, Богиня.

Уитни задышала часто-часто и приказала себе успокоиться.