Ларец, полный тьмы

Луиза Соловьева, сходя с ума от боли, издала очередной дикий крик и попыталась вскочить.

В полумраке снова появилась Устинья в грубых кожаных перчатках до локтей. Размахнувшись, она с силой ударила Луизу своей любимой палкой по голове. Крик тут же оборвался, девушка обмякла без сознания.

До сих пор Тимофей еще сомневался, что Устинья могла напасть на Ксению Соловьеву, но теперь все его сомнения улетучились. Глядя на ее искаженное злобой лицо, Тимофей вдруг понял, что старуха вовсе не так безумна, как хочет казаться. Она отлично соображала, что делает!

– Будете еще орать? – глухо пробормотала Устинья, шаркая ногами по полу.

 – Так я и вас отхожу палкой!

Женя кричать перестала, лишь тихонько поскуливала от боли. Тимофей тоже предпочел стиснуть зубы и не раскрывать рта. Он лишь извивался, пытаясь стряхнуть цепи либо сдвинуть их так, чтобы не касались обнаженных участков кожи.

Старуха проковыляла к стене, случайно пнув фонарик. Свет мигнул и погас, оставив их в кромешной тьме, но Устинья, похоже, отлично ориентировалась в своем подвале. Тимофей слышал громкий лязг и шарканье. Потом тяжесть, давившая на него, исчезла.

Чье-то тело волоком протащили по полу. Тимофей попытался сесть, но серебро все так же жгло, не давая возможности пошевелиться. Женя снова вскрикнула, на этот раз где-то в стороне.

Он прислушался, попытался хоть что-нибудь разглядеть. Вдруг что-то захлестнуло его лодыжки, послышался лязг цепей, и Тимофей ощутил, как его тоже поволокли по полу. Ноги поднялись вверх, а щиколотки свело от боли. При этом вверху постоянно слышалось какое-то металлическое щелканье, скрежет и лязг.

Вскоре Зверев уже раскачивался вниз головой.

Фонарик от случайного толчка загорелся снова. В его свете Тимофей увидел, что Женя и Луиза тоже висят вниз головами в паре метров от него. Руки девушек болтались в полуметре над полом. Серебряные цепи обматывали ноги всех троих, но от них было не так больно, как от сети. Сквозь джинсы и носки серебро меньше жгло кожу. Руки и шеи девушек покрывали страшные ожоги. Тимофей не сомневался, что и сам выглядит не лучше.

Устинья прошаркала к стене и потянула какой-то тайный рычаг. Сверху снова раздался скрип и щелканье невидимых шестеренок. Створки потолочного люка захлопнулись, отрезав подвал от верхней комнаты.

Ловушка для новых непрошеных гостей была приведена в полную готовность. Только после этого старуха включила в подвале свет.

– Детки, деточки, – прошамкала она. – Прилетели сами, как глупые мухи в паутину… Придется пауку вас сожрать… Чтобы впредь никому неповадно было."

"– Зачем вы это делаете?! – гневно спросила Женя.

Она попыталась сделать грозное лицо, но вниз головой выходило плохо.

– А зачем вы сюда явились? – холодно спросила Устинья.