Шатун: Шаг в неизвестность. Казачий князь

Похоже, наши благоверные что-то задумали, – настороженно проворчал Рязанов, выразительно поглядывая на приятеля.

– Придумали, – решительно кивнула Лизавета. – Сейчас вы оба заканчиваете свои дела и едете с нами домой. Катюша велела всякого наготовить, мы вина доброго купили. Веселиться будем. Пить, петь и танцевать.

– Так. Похоже, пришло время к князю Голоянцу письмо писать. Просить его настоящего вина прислать, – с улыбкой ответил Руслан.

– И чачи заодно, – вставил граф свои пять копеек.

– Завтра займусь, – решительно кивнул Шатун, поднимаясь.

– На мою долю тоже проси, – добавил Рязанов, убирая бумаги со стола.

* * *Сиплого привезли спустя три недели после того разговора. Сидя напротив бывалого каторжника в камере их частного изолятора, Руслан молча рассматривал сидящего перед ним человека, пытаясь составить для себя его психологический портрет. В камере уже минут десять висело удручающее молчание, что заставляло Сиплого невольно ёжиться и елозить на жёстком колченогом табурете.

– Ну, поведай, болезный, кто тебя убогого надоумил стрелка за моей жизнью послать?

– Так рассказывал уже, – вздрогнув от глухого, мрачного голоса парня, ответил каторжник.

– А ты повтори. Язык, чай, не отвалится. А станешь кобениться, так я тебе его и вовсе отрежу. Потому как не нужен более станет.

– Не по закону это, – упрямо набычившись, проворчал Сиплый. – Права на такое не имеете.

– Про закон вспомнил, – зло усмехнулся Руслан, и каторжник вздрогнул во второй раз. – А чего ж ты о законе не думал, когда стрелка подряжал в меня стрелять? Ты, дурашка, главного так и не понял. Тебя ведь не полиция повязала.

– Из-за войны? – мрачнея на глазах, глухо спросил Сиплый.

– Ну, не безнадёжен, – хмыкнул Руслан. – Верно. Вы, шваль подзаборная, посмели на офицера контрразведки руку поднять. А значит, я могу со всей вашей банды заживо шкуры поспускать, никто и не почешется.

– А духу хватит? – неожиданно оскалился каторжник.

– Сомневаешься, значит, – понимающе кивнул Руслан. – Что ж. Эй, кто там?! – оглянувшись через плечо, кликнул он охрану.

Дверь с лёгким скрипом отворилась, и в камеру шагнули сразу трое казаков. Крепкие, не молодые мужики, украшенные шрамами и орденами. С первого взгляда было понятно, что эта далеко не святая троица не раздумывая выполнит любой приказ.

– Звал, княже? – негромко спросил старший.

– Тащите сюда того хромого, что в угловой камере сидит. И ножи приготовьте. Свежевать его станем, – ровным, спокойным голосом велел Шатун, легко поднимаясь на ноги.