Легенда о трех мартышках

– Что значат твои слова: «он стал мальчику настоящим отцом»? – воскликнула Кирпичникова. – Разве Михаил Игорю не родной?

– Нет, – чуть помолчав, ответила Фася, – сын у меня от первого брака. Миша его отчим.

Марлена хотела сказать, что Михаил замечательный человек, раз он пытается воспитывать противного Игоря, но удержалась от обидного для Фаси замечания.

Чтобы получить направление в институт, следовало три года отработать на предприятии. Мара терпеливо делала уколы и различные процедуры больным, она твердо шла к своей цели, мечта стать хирургом становилась день ото дня крепче.

Когда рабочий стаж Марлены составлял два года, ее мать родила двойню и умерла в больнице. Отец запил еще сильнее, двенадцать детей остались фактически сиротами. Мара растерялась, она была не готова встать во главе семьи, но отец-алкоголик конкретно приказал:

– Ты старшая, обязана всех воспитывать.

Девушка откровенно сказала:

– Я хочу поступать в институт!

Пьяница пустил в ход кулаки, и Мара сбежала из дома, прихватив нехитрые пожитки. Некрасивый поступок, но никаких нежных чувств к своим братьям и сестрам девушка не испытывала, она искренне считала, что маленьким детям будет лучше в интернате, а две старшие сестры, которым исполнилось семнадцать и пятнадцать, вполне способны работать.

Как-то раз Мара после дежурства отправилась домой, села в метро, доехала до своей станции, вышла на платформу, сделала пару шагов и подвернула ногу. Щиколотка немилосердно заболела, девушка допрыгала на здоровой ноге до скамейки, села и услышала сзади почти родной голос.

– Очень тебя прошу, прекратите общение!

– Ты не можешь этого требовать, – ответил басок, который тоже показался Марлене знакомым.

Медсестра оглянулась, за ее спиной находилась другая лавка, на которой сидели… Фася и незнакомый парень."

"– От вашей дружбы лишь хуже будет, – заискивающим тоном сказала Афанасия.

– Это нам решать, – отрезал юноша.

В голосе паренька прозвучали знакомые ноты, и Мара еще раз украдкой оглянулась. Ее охватило удивление: кто это? Медсестра видела только профиль незнакомца, чуть вздернутый нос, выдающийся подбородок, темные кудрявые волосы, не по-мужски длинные, загнутые вверх кукольные ресницы и родинку над капризно изогнутой верхней губой.

– Ладно, Юра, – тихо сказала Афанасия, – я попросила, как мать, пожалуйста, разорви отношения с Игорем.

– Мне нравятся слова «как мать», – язвительно перебил юноша, – они тебе подходят. Но, повторяю, мы сами разберемся!

– А что скажет твоя мама? – пошла в наступление Афанасия.

– «Моя мама», – причмокнул губами Юрий, – тоже красиво звучит.