Лекарь

Аня залилась краской, спрятала в ладонях пылающие щеки. Молодой человек бережно отвел ее руки, приподнял лицо, поцеловал.

— Военкомат подождет пару часов. Пошли домой… женушка.

Их действительно приписали к одному госпиталю. Правда, сперва говорили что-то про бронь для лекарей. Хотя обычных врачей призывали поголовно. Андрей было обрадовался — ему вовсе не хотелось, чтобы жена оказалась на фронте, ни один мужчина не захочет этого, если есть выбор. Но Аня уперлась. И через две недели они были в полевом госпитале.

Не хватало людей. Не хватало лекарств, особенно обезболивающих. Андрей сутками не выходил из операционной. Одежда, волосы, кожа — все пропиталось запахом антисептиков. В короткие часы отдыха врач засыпал где придется, лежа, сидя — неважно. И даже во сне перед глазами плыла операционная.

Аня была рядом. Осунувшаяся, с темными кругами под глазами.

Она могла удержать без сознания раненого на операционном столе. Снять боль у тех, на чью долю не осталось медикаментов. Она могла и больше, но когда встал выбор — два-три полностью исцеленных человека, или десяток операций без использования обезболивающих, выбрали второе.

Дни неслись, сливаясь в сплошную серую пелену. Враг наступал быстро. Слишком быстро. И однажды чужие солдаты ворвались в операционную. Вошедший следом офицер остановился рядом с Андреем:"

"— Мой друг ранен. Если сделаете операцию и он выживет, останетесь в живых. Все. Иначе — начну убивать по одному.

Врач на мгновение оторвал взгляд от операционного стола:

— Закончу, и займусь вашим другом.

Выстрел. Резко запахло порохом.

— Я закончил с ним. — Лицо чужого офицера было бесстрастным. — Занимайтесь моим другом.

Солдаты небрежно скинули тело на пол, переложили с носилок своего командира. Андрей осмотрел рану.

— Я ничего не могу сделать.

Вражеский офицер склонил голову на бок:

— Ты плохо понял? С кого начать, чтобы было яснее?

— Осколочное ранение! — хирург почти кричал. — Брюшная полость, диафрагма, плевральная полость. Проникающее ранение кишечника. Можно остановить кровь, но у перитонита летальность сто процентов. Я не бог, а всего лишь врач!

Выстрел.

— Я ничего не могу сделать, — шепотом повторил Андрей.

— Я могу. — Аня шагнула вперед. Лицо сливалось с белой маской, но голос был твердым. — Я лекарь. С этим должна справиться. Андрей, поможешь. Начинаем ревизию раны, как обычно. — Она склонилась над столом.

Они работали несколько часов. Андрей со скальпелем. Аня со своим странным даром. Врач удалял мертвые ткани. Лекарь удерживал раненого в живых. Сращивал чистые разрезы, оставшиеся после скальпеля. Оставляя аккуратные швы — без единой лигатуры.

— Все.

Тонкий рубец на животе. Шов выглядел так, словно был сделан, по крайней мере, неделю назад.