Случайный шаг

 – Решил и сам сгинуть, и нас всех сгубить? Да ежели только наших воев в стане заметят, нас всех тут вырежут.

– Так что, смолчать прикажешь? – яростно выкрикнул княжич, вскакивая.

– Не смолчать, а перед воем тем повиниться прилюдно, да за мастерство воинское наградить, – вскинув голову и одарив подростка ледяным взглядом, отчеканил сотник.

– Не стану я перед псом безродным виниться, – упрямо набычившись, зашипел княжич. – Он перед лицом благородного рода не кланялся и шапки не ломал. Повинен смерти.

– Ты и вправду дурак, – удрученно вздохнул сотник. – Не носит он шапки. Волос в хвост забирает на манер хазар и так ходит. А не кланялся потому, как знать тебя не знает и знать не желает. Значит, не будешь виниться?

– Не стану, – мотнул княжич головой.

– А с наградой что делать станешь? – поинтересовался сотник, сообразив, что его подопечный закусил удила.

– Куну брось, он тебе за нее сапоги вылижет, – фыркнул княжич, усаживаясь на место.

– Вот что, друг ситный, – помолчав, тихо заговорил сотник. – То, что ты с простым людом как со скотиной обращаешься, то твоего отца вина. Не стал пороть тебя вовремя, а теперь уж поздно. То, что ты готов всю сотню в угоду норову своему глупому положить, то глупость твоя, потому как умного слова слышать не желаешь. А вот то, что ты доброго воя от татя лесного не отличишь, уж я виноват.

– Это он-то добрый? – в очередной раз завелся княжич.

– Замолчь! – рявкнул сотник, грохнув кулаком по столу. – То не просто вой. То выученик тех, кто один супротив десятка встает и с победой уходит. Будь моя воля, я тому парню сам поклонился, лишь бы в сотне его иметь, потому как такие витязи для любого княжества дороже казны.

– Так пообещай ему серебра, – пожал княжич плечами. – В войске княжеском служить честь великая.

– Кто ж тебя научил такому? – тяжело вздохнул сотник. – Вроде всех наставников твоих знаю и ни за кем глупости подобной не замечал.

– Я княжеского рода отпрыск, – ответил подросток, гордо выпятив челюсть.

– Пустоцвет ты, а не отпрыск, – фыркнул сотник, махнув рукой. – Боюсь, как не станет батюшки твоего, так ты все начинания его по миру пустишь, потому как с такими мыслями княжеством править не можно. От тебя же самый последний холоп сбежит, гордыни твоей не снеся.

– А для того войско имеется и холопы боевые, – ехидно усмехнулся княжич.

– Вот они первые тебя и зарежут, – зло усмехнулся сотник. – Ты ведь и с воями словно с псами говоришь.

– Не посмеют княжеской крови пролить, – отозвался недоросль, снова задирая нос. – А ежели шибко потребно станет, наемников позову. Тем все одно, кого охранять, а кому кровь пускать, лишь бы деньги платили.

– Ах, вот откуда ветер дует, – вдруг вскинулся сотник. – Монахов греческих наслушался.