Левиафан

Глаза животного горели жаждой убийства, челюсти раскрылись, обнажая клыки, готовые впиться в окровавленную плоть.

— Никс! — окликнул женский голос. — Non ancora![41]

С этими словами незнакомка оттащила рысь от раненого и потерявшего сознание мужчины, дернув за кожаный поводок, прикрепленный к ошейнику с шипами.

Острая боль в плече сменилась пульсирующей, и в голове у Мэтью немного прояснилось. Он увидел, как движущиеся фигуры принимают человеческие очертания, за исключением странного кота на натянутом поводке, которого держала черноволосая женщина в красной куртке и серой юбке.

Впрочем, нет. Ее волосы были не совсем черными. С правой стороны головы они были рыжими. На ее пальцах сверкнули серебряные кольца, когда она оттащила упирающегося кота подальше от Хадсона.

Эти кольца… Мэтью где-то видел их прежде?

Кто-то протопал мимо него в сапогах. Мэтью начал подниматься на ноги, но его снова толкнули, и он остался лежать.

— Так… это и есть тот самый знаменитый человек? — Марс Скараманга говорил по-итальянски, приближаясь к Бразио и Камилле. — А ты — страшная охотница на ведьм?

Камилла ничего не ответила. Другая женщина подошла к ней вплотную и осмотрела с расстояния в несколько дюймов.

— Думаю, не такая уж и страшная. Лоренцо, вы с Пагани проверьте другие комнаты в этой очаровательной маленькой дыре.

Лысый кучер и русобородый верзила повиновались, в то время как стройный и жилистый телохранитель Ивано и верный палач Лупо в волчьей маске стояли над крупным мужчиной, которого отбросило в сторону. В кухне, куда вошли Лоренцо и Пагани, стоял какой-то старый чудак, прислонившись спиной к стене. За стеклами очков у него был свирепый, вызывающий взгляд, а в правой руке он сжимал небольшой нож.

— Давай, дедушка, — сказал Лоренцо с кривой ухмылкой. — Топай-ка отсюда к остальным.

Профессор не понимал языка, но прекрасно понимал интонации. Он стоял, не двигаясь с места. Лоренцо шагнул вперед.

— Не усложняй ситуацию. Ты уйдешь.

Он сделал еще два шага. Прежде чем он успел сделать третий, Профессор стиснул зубы, взмахнул ножом, взятым со стола, и Лоренцо отшатнулся назад. Из разрезанной на груди рубашке потекла кровь.

— Ха! — Пагани хрипло рассмеялся, показав серебряный зуб. — Старый дедушка хочет поиграть по-крупному!

— Ублюдок! Моя любимая рубашка!

Несмотря на легкое ранение, Лоренцо тоже рассмеялся. У него было много шрамов похуже, оставшихся от драк, где он показывал свою храбрость.

— Дедушка, — сказал он, вытаскивая свой нож с семидюймовым лезвием, — если ты не будешь вести себя хорошо, мы отрежем тебе нос и скормим его тебе же.

Профессор не знал, почему эти двое смеются, ведь он был вовсе не настроен шутить.