Левиафан

— Как ты это себе представляешь? Пожалуйста, сэр, отвезите меня и это странное зеркало на маяк, и я оставлю его там, вы только никому не говорите. Что же, ты думаешь, что Валериани убил того рыбака?

— Он мог украсть лодку, вывезти зеркало ночью и вернуться, не оставив следов, — сказал Мэтью. — Тогда никто бы ничего не узнал.

— И кто бы мог подумать, что у Валериани есть навык управления лодкой!

— Вы помните, что он взял себе поддельное имя. Так вот, «Наскосто» — так называлась лодка его отца. Какой-то опыт в этом деле у него, должно быть, был. Вы можете спрашивать меня сколько угодно, сэр, и делать, что хотите. Но я собираюсь в Венецию, чтобы отыскать виноторговца Менегетти.

— А я сделаю то, что хочу, и спасу свою шкуру, сев на корабль в Альгеро! Я отправлю Берри письмо с объяснением причин твоей насильственной смерти. Оно дойдет до нее в следующем году. А в Альгеро я расскажу властям о Семействе Скорпиона и о том, что я — unico superviviente. Знаешь, что это значит?

Мэтью все еще плохо владел испанским, но прекрасно понимал, что это значит «единственный выживший».

— Exactamente![45] — воскликнул Профессор, заметив осознание в его глазах.

Мэтью допил воду. Он подошел к маленькому овальному зеркалу на стене и вгляделся в отражение молодого человека с грязным лицом, отросшей бородой, копной спутанных черных волос и холодными серыми глазами в фиолетовых впадинах. Он выглядел так, будто и сам подвергся пыткам, хотя все его мучения были мысленными. Его взгляд переместился на деревянное распятие, висевшее на стене рядом с зеркалом.

Как там говорила Камилла? Валериани сказал Марсу Скараманге, что зеркало можно было разбить только…

— У вас есть железное распятие? — спросил Мэтью.

— Железное? Нет, только то, что вы видите, — ответил священник. — В церкви есть крест Господень побольше, но тоже вырезанный из кизила.

Фэлл издал резкий смешок.

— Что ты собираешься делать? Размахивать крестом перед Скарамангами и надеяться, что они падут к твоим ногам? Они попадают со смеху, прежде чем сдерут с тебя кожу живьем.

— Заткнитесь! — рявкнул Мэтью, и услышал в собственном голосе интонации, свойственные Джулиану Девейну.

Джулиан — самопровозглашенный «плохой человек» — сказал ему тогда, в деревне, после убийства Файрбоу: «Будем надеяться, что-то плохое тебе передалось. Оно понадобится тебе в твоем будущем деле».

И, даже глядя на распятие на стене перед собой, Мэтью решил, что убьет Оттавио Менегетти, если не сможет получить информацию о том, куда забрали Хадсона и Камиллу.

Более того. Он сделает это медленно.

— Я могу что-нибудь еще сделать для вас? — спросил Арканджело. — У меня есть деньги в банке на полке. Их немного, но вы можете взять их."

"— Мне нужно немного, — признался Мэтью, — но я не возьму все. — Он отвернулся от зеркала и креста.