Левиафан

Это может занять время, но Мэтью никогда не откажется от попыток вернуться к Берри… никогда. Даже если он состарится и ослабеет к моменту своего возвращения.

Никогда.

Он понял, что работа была подписана не императором преступного мира, а просто человеком науки и искусства, который позволил себе короткое время пожить мирной жизнью. Мэтью взял рисунок с собой на память как источник вдохновения. Прежде чем закрыть дверь и в последний раз попрощаться с Профессором, Мэтью понял, что каким-то образом старик стал ему другом.

Он закрыл дверь и пошел дальше.

Открыв дверь в собственную комнату, он застал там двух испанских солдат. Один сидел на его койке, а другой — в единственном плетеном кресле. При виде Мэтью они тут же встали.

— В чем дело? — нахмурившись, спросил он. У обоих на поясах висели шпаги.

Один из солдат — тот, что был помоложе, — удивил Мэтью, заговорив на вполне сносном английском:

— Вас хочет видеть губернатор.

— Зачем?

— Вас хочет видеть губернатор, — повторил он. Его выражение лица было твердым, как гранитная глыба и явно не подразумевало дискуссий.

Мэтью вошел в комнату и прислонил картину Профессора к стене. Выпрямившись, он упер руки в боки и вызывающе вздернул подбородок.

— А я — не хочу видеть губернатора сегодня, — сказал он.

Он ожидал, что после такого заявления солдаты попросту выволокут его из камеры и силком потащат к Сантьяго, однако этого не произошло. Тот, кто говорил с ним по-английски, лишь пожал плечами, махнул рукой второму, и они оба направились к двери.

— Подождите, — окликнул Мэтью, удивленный такой реакцией. Зачем сюда явились солдаты, если срочной причины не было? — Чего он от меня хочет?

Молодой солдат сказал:

— Шахматы.

Ах, вот в чем дело!

— Передайте Сантьяго, что я не хочу… — он замялся и помедлил, — играть с ним в шахматы, — закончил он приглушенным голосом. Про себя он продолжал напряженно размышлять. — Хотя… что ж… хорошо. Я пойду с вами.

Может, его рыба сегодня взлетит?

Его проводили к губернаторской карете. Они спустились с холма и проехали через выжженный солнцем город с оживленной утренней жизнью. В особняке его снова провели вверх по лестнице в кабинет Сантьяго, где губернатор в кремовом костюме, темно-желтой рубашке и галстуке цвета ржавчины сидел за своим огромным столом. Сегодня на нем не было шляпы. Он курил глиняную трубку, и помещение заполнял голубоватый дым, струящийся сквозь солнечный свет из большого овального окна.

Едва Мэтью вошел, Сантьяго спросил:

— Не хочешь сыграть в шахматы?

— Я готов. Только при одном условии.

На лице Сантьяго появилось раздражающее самодовольное выражение.

— Условия здесь диктуешь не ты.

— Одна игра, — настаивал Мэтью. — Если выигрываете вы, ничего не меняется.