Левиафан

— Она сказала, что посмотрит, что можно сделать, хотя, разумеется, синьор Менегетти очень занят. Она говорит, что здесь редко бывают англичане, и синьор Менегетти может захотеть с вами встретиться.

— Что ж, слава Англии, — сказал Мэтью. — Надеюсь, это нам поможет.

Прошло несколько минут, прежде чем дверь открылась, и молодая женщина жестом пригласила их следовать за ней.

Они поднялись по лестнице в коридор, выложенный сотнями разноцветных глиняных плиток, подчеркивающих богатство торговца. Наверху лестницы располагалась еще одна дверь, ведущая в коридор, устланный красным ковром. Там было еще множество других дверей, одна из которых в дальнем конце была отмечена второй латунной табличкой с именем О. Менегетти. Женщина постучала в нее, изнутри раздался мужской голос:

— Входите.

Женщина открыла дверь в большой кабинет с белыми стенами и балконом справа, с которого открывался вид на улицу внизу и ближайший канал под мостом Видаль. Напротив двери, на богатом красно-золотом восточном ковре, стоял огромный дубовый стол, за которым сидел его владелец перед книжным шкафом.

Менегетти встал, когда вошли посетители.

— Avanti, avanti[25], — сказал он, жестом приглашая их войти с улыбкой на добродушном загорелом лице, хотя Мэтью заметил, что его улыбка слегка померкла, когда он скользнул взглядом по капитану Андрадо. На вид ему было чуть больше пятидесяти, его темно-каштановые вьющиеся волосы спускались ниже плеч. У него были напомаженные усы и козлиная бородка, обрамлявшая довольно крупный подбородок. На нем красовался светло-коричневый костюм с медными пуговицами на пиджаке, белая рубашка и галстук с коричневым узором, украшенный золотой булавкой.

Менегетти обратился к помощнице, та вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

Хозяин кабинета повернулся к Мэтью.

— Англичанин! Как чудесно! Я говорю по-английски! Немного!

Он приподнял два пальца, почти прижатые друг к другу, и ослепительно улыбнулся.

— Мое имя Мэтью Корбетт, а это сеньорита Камилла Эспазиель, и…

— Я не хочу знать имя военного преступника, — перебил его мужчина, хотя его улыбка не дрогнула. — Такие, как он, — моя головная боль. — Он указал на два черных кожаных кресла. — Пожалуйста, пожалуйста, присаживайтесь! Вы и прекрасная леди. А это создание может постоять.

— Мы не отнимем у вас много времени, — заверил Мэтью.

— О, время ничего не значит! Садитесь, садитесь!

Мэтью и Камилла сели. Андрадо, фыркнув, вышел на балкон, а торговец устроился в черном кожаном кресле с высокой спинкой, на подлокотниках которого были вырезаны бараньи головы. Перед ним на столе лежала небольшая стопка бумаг, увенчанная маленьким латунным пресс-папье в виде обезьянки, полированная позолоченная чернильница и подставка с тремя перьями.