Личный трофей опального генерала-2

 — Шевели булками, родненькая!"

"Она неслась изо всех сил, понимая, что нужна живой и здоровой мужу, Лешику и тому невероятному комочку, что сейчас рос у нее внутри. Александра на ходу перевела дух и мысленно пожалела, что не успела рассказать Сергею о своих подозрениях. Все глазела по сторонам, любовалась укутанными снегом еловыми лапами, свисающими вдоль дороги, и пыталась объяснить мужу, почему оторвала его от дел.

— Мне показалось, Сереж, — выдохнула Санька, как только Рэндж отъехал от теткиного дома. — Что я как на машине времени попала в дом Поморовых… И если ты прав насчет Романа и его дружка, выписавших из Москвы киллера, чтобы меня убить, то тетя Люся играет на стороне противника.

И мне оставаться в их доме показалось опасным. Сама не знаю почему…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Чуйка, — добродушно хмыкнул Кирсанов, выезжая из деревеньки. — Все правильно, Санечка, — пробурчал он, вписываясь в поворот. — Лучше ответить невежливо, чем потом лежать в деревянном ящике, — поморщился он и требовательно осведомился: — А какой смысл Поморовым тебя убивать? Ума не приложу.

Я так понял, что после гибели подруги ты с этой семьей общаться перестала.

— Я — да, — печально подтвердила Санька. — А родители еще дружили какое-то время. У папы пропали научные труды. Несколько папок. Все исследования и кусок диссертации. И Генрих Иванович оказывал ему всяческую поддержку. А где-то через год после гибели Олечки, все папины наработки всплыли у Поморова-старшего. Они сильно тогда поругались, и спустя месяц папа умер от инфаркта прямо на улице.

А вслед за ним и мама ушла, — проговорила тихо Александра и сжала губы.

Кирсанов знал основные моменты из жизни семьи Калининых. Читал в досье. Но даже никогда и не подозревал, чтобы один человек свел в могилу другого из-за дурацких научных исследований. По математике, блин!

— Я не понимаю, почему он взъелся на тебя? Вы с Дашей что-то предъявляли ему?

— Сергей Юрьевич, — усмехнулась Санька. — Я же юрист по специальности. И прекрасно знаю, что за воровство идей и в целом научных трудов в области точных наук и в частности математики нет никакой ответственности.

В последний раз Генриха я видела незадолго до папиной смерти. Он шел мне навстречу по улице. Поравнявшись, мы любезно поздоровались, и все. Я ничего не понимаю, Сережа.

— Наработки отца могла твоя тетка своровать, — осторожно пробурчал Кирсанов, уверенно ведя джип по заснеженной дороге.

— Мне тоже так кажется, — тяжело вздохнула Санька.

— Приедем сейчас на базу, пробьем Поморова по всем фронтам, — пообещал Кирсанов.