Личный трофей опального генерала-2

— Хочу жену повидать, — пробурчал Кирсанов негромко, еле сдерживаясь, чтобы не заорать во все горло от ликования. — Сейчас, — то ли велел, то ли попросил он. Врач кивнул."

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ее в палату привезут, и сестричка вас позовет, — кивнул доктор. Он прошел мимо Асисяя и Гоголя. Выйдя на крыльцо, закурил нервно.

«Что там было? — тяжело вздохнул Кирсанов. — Да кто теперь разберет? Задела ли пуля артерию? Или только мягкие ткани? Главное, Санька жива! И ребенок, твою мать! Ребенок!!!»

Из отделения выскочила маленькая юркая медсестричка.

Сложила ручки на груди и требовательно осведомилась:

— Вы — муж Кирсановой?

Бек кивнул.

— Идите уже, — велела сестра. — У вас не больше пяти минут. Только бахилы и халат наденьте!

— Ага, — закивал он башкой, будто китайский болванчик. — Хорошо. Сейчас.

И уставился в недоумении на больничный вестибюль, словно пытаясь сообразить, где тут можно разжиться бахилами.

Он заметил надпись «Аптека» только тогда, когда рядом промелькнула широкая фигура Асисяя. Славка уже купил какой-то странный комплект и протянул Кирсанову.

— Маскхалат, шапочка и бахилы, — доложил он, помогая шефу надеть нехитрую спецодежду, наскоро сшитую из нетканого материала.

— Как там Сашенька? — поинтересовался подошедший Гоголь. — В себя пришла? Что врач сказал?

— Кажись, обошлось, бать, — вздохнул Кирсанов, напяливая на башку голубую шапочку на резиночке и такой же халат. Нацепил на ноги тут же треснувшие бахилы и важно, как космонавт перед стартом, шагнул в отделение.

— Как в открытый космос собрался, — пробасил Гоголь и тут же спохватился, ища пиликающий телефон.

Сотовый оказался в кармане.

— Да, Егоров, — рыкнул он в трубку и тут же громко выругался, невзирая на недовольные лица медсестер: — Твою ж мать. Где он? Везите в госпиталь! Мы с Беком тут. Сейчас Виленскому позвоню.

Асисяй вгляделся в лицо высшего руководства, но спросить не осмелился.

— Там во время штурма мудила этот сопротивление оказал, — тихо сообщил Егоров. — Стрелять начал, сука. Журналиста пропавшего он у себя держал. На кухне с ним забаррикадировался. Чуть не убил мужика.

Хорошо, наш Димка ворвался. Ну и принял удар на себя. Везут уже, — рыкнул он. — Я бы тварь эту обеими руками разорвал. Александру чуть не грохнул, Крепса изувечил. Поеду я в контору, Слава. Беку скажи, пусть тоже свою ж. пу на службу несет…

— Так его же сняли, — пробурчал недовольно Слава Лунин, силясь не разбить кулаком стену.

«Крепс, блин горелый, как же тебя угораздило? Смотри не помри там, вояка хренов», — пробормотал он про себя.

— Какое, твою мать, сняли! Сейчас! — запыхтел, будто самовар, Гоголь.