Личный трофей опального генерала-2

Главное, что родилась красивой. Смазливее нашей Настьки», — подумала Юлька и сама не заметила, как задремала. А проснулась от заливистого звонка телефона.

«Дима!» — охнула она про себя.

— Да! Алло! — вскрикнула в трубку.

— Юля, ты мне хотя бы дверь открой, или твои карточки в почтовый ящик кинуть? — недовольно осведомился Блинников. — А то мне у тебя под окнами торчать надоело…

— Нажмите код, — Юлька заикаясь продиктовала заветные цифры. — И поднимайтесь на шестой этаж. Я сейчас открою.

— Хорошо, Маша-растеряша, — хмыкнул Крепс и отключился. А сама Фомина забегала, заметалась по комнате, заталкивая в шкаф разбросанные по квартире вещи.

Наскоро причесалась и тут же, осмотрев себя в зеркале, ахнула. Лосины в облипочку и длинная майка с Русалочкой не скрывали, а подчеркивали недостатки фигуры.

«Твою мать, — пробормотала про себя Юлька. — Хоть бы бюстгальтер надеть!»

Но не успела, в дверь яростно позвонил Дима, а потом, ввалившись в квартиру, зыркнул недовольно.

— Чаем хоть напоишь? — рыкнул устало.

— Конечно-конечно, — пролепетала Юлька и, забрав карты, побежала на кухню заваривать чай и доставать из холодильника кастрюльку с салатом оливье.



Глава 12

Ожерелье оказалось коротким. Чуть прикрывало ключицы и напоминало ошейник. Кристина долго пялилась на него, пока сверкающие бриллианты и изумруды не растворились мутным пятном перед заплаканными глазами. Трясущимися руками надела тяжелое украшение на себя. И снова поразилась людской алчности.

«Реза все мерит деньгами. Вот и приволок самое дорогое, что было в магазине. Рассчитывал, что и я куплюсь на его побрякушки». Кристина посмотрела на свое отражение в зеркале.

Лицо, опухшее от слез. Но это не беда. Камиль излечит поцелуями. Колье, надетое под шею, висело тяжелым грузом и впивалось в кожу.

«Ты справишься», — пробурчала самой себе она, понимая, что в любом случае обратной дороги нет и не предвидится. Невозможно отмотать жизнь назад и теплым вечером прошлого лета уговорить все-таки Камиля сходить к мулле и оформить никах.

«Тогда бы никакой Реза на меня бы даже не посмотрел, — тяжело вздохнула Кристина и, собрав волосы в пучок, еще раз оглядела себя в зеркале. — Краситься не хочу, — мысленно фыркнула она.

 — Вот увидит, какая я лахудра, и передумает».

Но спустившись вниз вместе с матерью, внимательно следившей за ее приготовлениями, сразу же напоролась на пронзительный взгляд черных глаз. Ей даже показалось, что мужчина вздрогнул. И снова посмотрел на нее, да глаз не отвел. И от этого взгляда, пробирающего до костей, Кристине сделалось не по себе.

«Страшный человек. Черный», — подумала она, пытаясь скрыть охвативший ее ужас. Уселась на краешек стула между отцом и матерью, будто ища у них защиты.