Лихие. Бригадир

— Ты дома вообще не живешь? У тебя там крыса какая-то обитает. Не пустила в коридор даже.

— Это Зойка, — успокоил я его. — Нормальная она баба, просто ПМС у нее. И вообще, ты себя в зеркале видел? Я бы тебя тоже не пустил. Знакомься с братвой.

Я представил Китайца и Копченого. Парни пожали руки.

— Так, сейчас ко мне пойдем, согреешься. Димон, дуй в Москву на электричке. Надо золото пристроить. Меньше чем по 75 не отдавай, цены выросли.

— Золото? — жадно посмотрел на нас Троллейбус. — А какое?

— Слиток, — ответил я.

Бродяга тяжело вздохнул.

— Давайте отойдем.

Мы сели в машину.

— В червонцы перебивать нужно, — пояснил Троллейбус. — Берешь золото, если низкая проба, проводишь простейший аффинаж, делаешь штемпель Николашки. Царские червонцы в любой скупке берут по цене металла. И барыги многие его любят. Золото, оно и в Африке золото. И ты вроде бы как законопослушный, но малость обедневший коллекционер. А это ненаказуемо.

— А чего не в советского Сеятеля? — удивился я.

— А это, мой друг, — снисходительно ответил Троллейбус, — уже фальшивомонетничество. Если примут с Николаем — это подделка культурных ценностей.

Там три года по статье, но почти всегда отпускают на условку. А если Сеятель… это сразу десятка или типа того.

— Я ни хуя не понял, — признался Китаец. — Если мы вот этот слиток и так барыгам можем сдать по цене золота. — Димон достал нашу московскую добычу и показал Троллейбусу. Тот взял брусок, взвесил его в руке и посмотрел клеймо.

— … то зачем нам николаевские монеты?"

"— Затем, что Уголовный кодекс надо чтить! — важно поднял палец Санек. — Ну или хотя бы стараться это делать. Слиток продавать — это статья о незаконном обороте драгметаллов.

Тебе пятерик впаяют, если поймают. Но весь цимес схемы — это скупать золотой песок у черных старателей. Скажем, грамм сейчас на рынке по 75 рублей. А ты берешь у них по двадцать.

— А они отдадут? — усомнился Копченый — Не дураки же, цены знают.

— А куда им деваться? Не в сберкассу же нести.

— Есть у меня один знакомый вахтовик, — задумался я. — Свяжусь. Погоди-ка… А напомни, за что ты чалился на зоне? Ты во всем этом шаришь, что ли?

— Я в этом не просто шарю! Я за это сел! — гордо уверил меня Троллейбус.

— Я, между прочим, ювелир. Причем, подающий надежды! Вам, шпане уличной, не чета! Просто однажды я жутко задолбался чинить замки на дешманских сережках…

Глава 14

Дело вроде бы шло на лад. Свободные деньги, которые остались у нас после… э-э-э… приобретения машины, мы пустили в ремонт цоколя НИИ и закупку мебели. Тут будет наша база — десять комнат, подвал для хранения всякого-разного. Как выразился Карась, который просто фанател от посконных песен и стихов, «отсель грозить мы будем шведу!».