Любовь и повороты жизни

Глупо, но у меня возникла тогда ассоциация с советским фильмом про мушкетеров, точнее, с тем моментом, где Арамис вещал:

– Я слышу глас божий!

Только голос был спокоен:

– Что ж вы, упыри, на одного всей толпой? Слышишь, ты, с ножичком, я смотрю, ты в этом стаде главный бык? Слабо тебе, молодому, сильному и такому смелому против меня выйти? Или у тебя не такие уж стальные яйца, как ты всем своим девочкам рассказываешь?"

"Я, пользуясь тем, что они переключили свое внимание на новую игрушку, попытался встать. Не сразу, но у меня это получилось. Встал, собрался, стер кровь, заливавшую мне глаза.

Эти бараны, оказывается, мне бровь разбили. Я увидел того, кто сейчас так спокойно говорил. С виду обычный мужик, лет 45 или чуть больше, не понять из-за седых волос, выше среднего, худой. Хотя, нет, скорее жилистый, есть такая порода мужиков. Поза расслабленная, но меня не проведешь, военная выправка мужика видна. Взгляд цепкий, движения несуетливые, уверенные, и самое главное – этот его абсолютно спокойный голос. Где-то даже веселый. Да он их на ""слабо"", что ли, берет?

И они напряглись. Я понял это сразу. А уж когда тот мужик первым же точным движением выбил нож у главаря, вырубив его одним ударом ребра ладони в область ключицы, то они и совсем испугались.

Вдалеке завыли сирены полиции. Вовремя, блин.

Мужик подошел ко мне со словами:

– Слышь, десантура, мне не резон перед ментами светиться, тебя как звать то?

– Леха. Кузьмин Алексей. А Вас?

– Иван Иваныч Иванов, – хмыкнул он, – я сам тебя найду. Все. Бывай! Но ты молодец, нормально ты их тут раскидал и бился до последнего.

Так в моей жизни и появился Иван.

В тот раз я даже не понял, куда он делся. Только что был, и нет его, как испарился.

Полиция и скорая прибыли одновременно. Кто-то их вызвал.

Оказалось, что пятерых обкуренных я все-таки вырубил. Еще двое были в сознании, но с переломами ног, видно, я их ногами, уже лежа, зацепил. Главарь не в счет. Его не я. Но его все равно мне приписали.

Оказалось, что эта банда давно местных в страхе держит. Я отделался трещиной в ребре и разбитой бровью. Синяки не в счет.

Когда меня на КПП привезли в машине полиции, и я вышел из нее весь такой красивый, синяк с брови уже сполз под глаз, старшина нахмурился.

Решил, что меня за драку повязали. Но потом все выяснилось. Через неделю мне перед строем вручали грамоту и часы от полиции.

– За ликвидацию опасной банды, – так было объявлено перед строем.

Эти обкуренные, когда в себя пришли, дружно всех своих же и сдали. Стадо оно и есть стадо.

Иван, и правда, сам меня потом нашел. В следующую же мою увольнительную, сам в городе ко мне подошел.

– Десантуре привет!

Подозреваю, что он от самой части за мной шел, хоть я его и не видел.

Потом, после моего дембеля, он пропал.