Ломаные линии судьбы

– Да без пафоса, Аглая, просто работаем, кто-то же должен это делать, – пожал устало плечами Коломийцев. – А что касается неприятной правды… В нашей профессии больше от математики и анализа, когда решаешь уравнение с множественными неизвестными: и азарт берёт, и интуиция трудится. Интересно, да и переиграть, победить преступника – это особое чувство.

– Сергей Васильевич, я не поняла один момент, – вспомнила Аглая, что ещё не всё выяснила. Задумалась на пару секунд и внесла уточнение: – Даже не один, а три момента. Первый: если, как вы утверждаете, Антон в меня влюблён, то какого, спрашивается, нехорошего слова он решил меня убить? Второй момент: как он умудрился это сделать, если оставался в театре? И третий: зачем Элла угрожала мне пистолетом? Что её вообще принесло в квартиру «брата» и понадобилось от меня?

– Это уже чуть больше, чем три момента, – усмехнулся Коломийцев.

 – Но отвечу по порядку. Антон запаниковал. Как он объяснил, тогда в театре вы смотрели на него с подозрением и всё время отстранялись, старались держать дистанцию и вели себя очень уж непонятно, будто боялись его. И он решил, что вы его вычислили, и не только его, а и Эллу, и вообще всё уже знаете, а в театр с ним пошли, чтобы удостовериться в его вине, вдруг он проговорится или как-то себя выдаст.

– Параноидально-истероидный тип, – поставил диагноз Шагин.

– Видимо, у парня психика не выдержала тех изуверств, которые они с Витей сотворили.

– Скорее, убийство стало триггером для столь явного проявления истерии, а судя по оценке, что ты, Серёжа, дал Антону, он изначально страдал слишком подвижной эмоциональностью и определённым психозом, – высказала своё мнение Муза Павловна.

– И это в числе прочего, – согласился с ней Коломийцев. – И так он себя накрутил, что решил устранить угрозу его благополучию, убив вас, Аглая.

– Но как он оказался рядом с нашим домом, можно сказать, в засаде? – недоумевала Аглая."

"– Ты упустила кое-что, Глаш. – Шагин положил руку на её ладошку успокаивающим жестом. – Ехать от Большого до вашего дома на машине по центру вечером – это минут двадцать пять, полчаса, а то и больше. А на метро, со всеми входами и выходами, десять минут. И второе: он заказывал тебе такси и отслеживал маршрут и время в пути машины, на которой ты ехала.

– Всё так и было, – покивал Коломийцев, соглашаясь с другом. – А возле вашей станции метро живёт Элла, сняла квартиру на время проведения операции «Месть». Антон в панике позвонил «сестре», объяснив, что тебя надо устранять. Спорить она с ним не стала, уже отчётливо понимая, что у Антона не всё в порядке с головой и его теперь уж точно придётся убирать. Было легче позволить ему сделать то, что он задумал, чем отговаривать и что-то объяснять.