Ломаные линии судьбы

Пятый раз мы с Виктором Юрьевичем спускались в одном лифте на первый этаж, когда он уже полностью выздоровел и обходился без костылей. В опускающейся кабинке лифта мы с ним не обменялись ни одним словом.

И последний, шестой раз я видела Чащина вчера, когда обнаружила его убитым. Физических действий ко мне он не применял ни разу, а оскорбления и угрозы этого гражданина я всерьёз не воспринимала, поскольку для меня было совершенно очевидно, что человек неадекватен и страдает какой-то формой психического расстройства.

Коротко и чётко перечислив факты, Аглая подвела итог своей пламенной речи:

– Вот такие у меня контраргументы вашей версии о моей вероятной причастности, Андрей Фёдорович.

И хочу акцентировать и обратить ваше внимание на один немаловажный момент: если бы я желала смерти гражданину Чащину, мне было бы достаточно не вызвать скорую помощь, когда я нашла его сильно избитым. С одного взгляда было понятно, что человек находится в очень плохом состоянии, и если бы я просто вышла из квартиры и прикрыла за собой дверь, то проблема с соседом была бы решена просто и незатейливо, поскольку, как определил врач, без своевременной помощи жить ему оставалось минут сорок. И мне бы хотелось знать и понимать, какие именно факты навели следствие на мысль о моей причастности к гибели Чащина Виктора Юрьевича.

– Очень убедительно и информативно, – с явной иронией похвалил форму изложения сведений девушкой следователь и усмехнулся. – И тем не менее, Аглая Сергеевна, такие факты у нас имеются. Например, тот, что в квартире убитого, помимо его отпечатков пальцев, найдены и ваши.

 – И подчеркнул с нажимом: – И только ваши.

– Это естественно, я подробно описала следователям, где я находилась в квартире соседа, что делала и чего касалась. – Она уточнила: – Или отпечатки моих пальцев найдены по всей квартире? И в кухне, в ванной и в других комнатах?

На уточняющие вопросы Аглаи следователь не ответил, проигнорировав их напрочь, и перешёл к перечислению иных фактов:

– На видеозаписях, снятых с камер вашего подъезда, видно, что в тот день в подъезд заходили и выходили лишь его жильцы и никого постороннего не наблюдалось, даже курьеры в этот день ничего и никому не доставляли.

– В нашем подъезде семьдесят две квартиры и около двухсот жителей, даже если вычесть детей, то получается где-то сто пятьдесят человек. И почему вы решили, что именно я причастна к этому преступлению? – усмехнулась Аглая.

– Да, семьдесят две, – подтвердил Викторов и напомнил: – Но только у вас и хозяйки кота сложились с Чащиным неприязненные отношения и имел место конфликт.