Ломаные линии судьбы

Но, как ни удивительно, последовав совету соседки и приняв успокоительное, прихватив планшет и устроившись на диване, Глаша собралась было поработать, но очень быстро погрузилась в сон, подкравшийся к ней на мягких, убаюкивающих лапках.

Личный телефон Игоря запел знакомой мелодией, привязанной к номеру бабушки, заставив Шагина непроизвольно напрячься. Понятно, первым делом он предположил всё плохое, что могло с ней произойти, поскольку Муза Павловна внука пустыми звонками никогда не тревожила. Вообще никогда. Бабушка чётко понимала, какова степень ответственности, лежавшей на нём и требовавшей постоянной внутренней собранности и дисциплины ума, и глубоко уважала профессионализм Игоря, чтобы позволять себе отвлекать внука по всякой ерунде.

«Значит, не по ерунде», – обеспокоился пуще прежнего Игорь.

– Привет, бабуль, – поспешил ответить он и сразу же спросил о самом главном: – Что-то случилось?

– У меня всё в полном порядке, – заверила внука Муза Павловна. – Хотела поинтересоваться: ты сегодня в Москву не планировал приезжать?

– То есть что-то всё-таки случилось, – не спросил, а скорее утвердил Шагин.

– Со мной всё хорошо, Игорёк, правда, – твёрдо заявила бабушка, – но мне надо с тобой поговорить и посоветоваться.

– Раз надо, то приеду, без проблем, – легко пообещал внук.

– Тогда жду тебя на ужин, – решила Муза Павловна.

Шагин посмотрел на документы, разложенные перед ним на рабочем столе, и, тихонько вздохнув, чтобы не услышала бабушка, внёс в обещание временну́ю поправку:

– На поздний ужин, бабуль.

– На поздний я тоже согласна, – с улыбкой уверила Муза Павловна.

Он услышал эту её улыбку и улыбнулся в ответ.

Аглаю разбудил длинный звонок в дверь, словно кто-то нажал кнопку и не отпускал какое-то время. «Почему «словно», – сквозь сон раздражённо подумала она, – именно что нажали и не отпускают».

В следующий момент она резко села, спросонья не сообразив сразу, что происходит. Она что, заснула на диване?

Ночь? День? Утро?

Аглая подняла упавший от её резкого подскока на пол планшет и посмотрела на нём время – не ночь и не утро, а вечер, хоть и поздний.

"Поторапливая девушку поскорей соображать и начинать уже что-то делать, снова длинно-протяжно затренькал дверной звонок.

– Да иду я, иду, – проворчала Глаша, поднимаясь с дивана и направляясь в прихожую.

– Привет! – бодрячком поздоровался с открывшей дверь Аглаей Антон. – Говорят, с нашим соседом снова какая-то лабуда приключилась? – спросил он с ходу.