Ломаные линии судьбы

И ничего так, надо признать, вполне читаемо, нашла несколько интересных стихотворений, а одно так и вовсе поразило Аглаю своей необычайной ритмикой и глубиной.

В какой-то момент Лилька начала пробовать себя в изобразительном искусстве – стала писать картины. Ну, это ещё одна отдельная тема. Совсем отдельная… то есть вообще.

Однажды Лиля притащила Аглаю в мастерскую, которую для любимой дочи арендовали родители, чтобы девочке было где разгуляться, свободно реализуя себя в живописи. Вот Лилька, реализовав себя в этом самом виде искусства аж целых три раза, в смысле написав три картины, и привела в мастерскую Глашу.

– Ну-у-у… – протянула Аглая, откровенно недоумевая, что об этом вообще можно сказать, не говоря уж про «делиться».

Не, ну неоднозначненько – чёрное на красном, красное на чёрном, огонь, рога-копыта, плавающие отдельно от лиц глаза и что-то там ещё непонятное, выполненное в технике практически детского рисунка.

– Как тебе идея? – чуть склонив головку набок, любовалась своим произведением Лилька.

Да? Серьёзно? Тут, оказывается, ещё и идея имеется? И её как бы надо бы найти?

Чтобы поберечь свою психику, Аглая решила «идею» всё же не пытаться откапывать и в дебри эти не вдаваться, ограничившись коротким комментарием:

– Сильно.

Но данной оценкой Аглаи подруга осталась вполне довольна.

Жила Лилька с родителями, никуда уезжать от них не собиралась ни в ближайшей перспективе, ни в далёкой и вступать в самостоятельную жизнь не планировала. Впрочем, следует заметить, что и родители Лилины чадо своё оригинальное отпускать от себя даже и не думали, потакая всем устремлениям, «поискам» и желаниям дочери.

Зато Лилия Максимовна имела своё особое, весьма оригинальное мнение обо всех сферах жизни и, как ей казалось, отлично разбиралась и знала, как надо жить и что делать в любых житейских ситуациях.

Аглая свою особенную, странную, творческую Лильку искренне любила и по-настоящему ценила. Потому терпеливо принимала все её выкрутасы, закидоны, оригинальность мышления и странности и не держала от неё никаких секретов. Впрочем, Лилька отвечала Аглае полной и безоговорочной взаимностью.

Так что сегодня, буквально прибежав в любимое кафе, немилосердно опоздав после работы, Аглая плюхнулась устало на диванчик за столом, выпила залпом чашку остывшего чая и принялась рассказывать Лильке о делах своих непростых и где-то даже скорбных. Правда, без кровавых подробностей, от которых в прямом и в переносном смысле Аглаю откровенно тошнило.

– Жаль, что меня там не было и я этого не видела, – опечалилась Лилька, мечтательно вздохнув.

– В смысле? – не сразу сообразила, о чём та говорит, Аглая.