Ложь без спасения

Но, может быть, мы смогли бы жить друг с другом как деловые партнеры… «У Надин» – если б осталось название – стало бы нашим детищем, которое мы лелеяли бы и вкладывали в него все свои силы. Между нами никогда не было бы плотских отношений – не думай, что я настолько самонадеянна, чтобы верить в это, – но мы проводили бы свою жизнь благоразумно и насыщенно, и оба получали бы от этого удовольствие. Мы никогда не разочаровали бы друг друга, и ни один из нас никогда больше не был бы одиноким.

– Но тогда…

– Я знала, что если ты просто исчезнешь, он никогда не перестанет тебя искать. Никогда не поставит на всем этом точку. Всю свою жизнь он растратил бы в надежде вернуть тебя – и никогда не успокоился бы. Мой единственный шанс состоял в том, чтобы безжалостно открыть ему глаза на тебя, – и если я говорю «безжалостно», то это имею в виду, по-настоящему серьезно, без всяких мелодрам. Это был один из самых ужасных моментов в моей жизни, когда я показала ему письмо. Хоть Анри и знал, что давно потерял тебя, он глубоко испугался. Я еще никогда не видела человека, который был бы настолько объят ужасом и поражен. Боже мой, Надин, он любил тебя! Он тебя так сильно любил… Но когда-нибудь ты поймешь, что отбросила и разрушила, и ты будешь с большой болью сожалеть об этом. Может быть, ты уже сейчас это поняла? – Мишо критически посмотрела на стоящую перед ней родственницу и осталась почти довольна тем, что увидела. – Ты наверняка считаешь, что не мое дело – критически оценивать, как выглядят другие женщины, но, чтобы лишить тебя этой возможности, я могу тебе признаться, что ты очень красивая женщина. Это я должна была признать с первой же минуты – и могу признать и теперь. Однако ты ужасно плохо выглядишь, Надин. В тебе мало что осталось от той женщины, которой ты когда-то была. По тебе видно, как много часов ты проплакала, как часто ты была в отчаянии. По тебе виден – возможно, длящийся годами? – страх, что Петер в конце концов все же решится остаться со своей женой, а не с тобой. Твое лицо стало удрученными от горя, стало чрезмерно напряженным. Раньше ты излучала завидную самоуверенность, вызывающую улыбку, которую ты, казалось, обращала ко всему миру. А теперь это пропало, совсем пропало. И самое ужасное то, что ты пожертвовала всем этим ради ничего! Ты осталась с пустыми руками. Твой возлюбленный лежит мертвехонький в тулонском морге, и тебе остается только Анри, чью любовь ты уже никогда не сможешь вернуть. Тебе еще нет тридцати пяти, а в такие дни, как сегодня, ты выглядишь так, словно тебе уже за сорок. У тебя больше ничего нет. Ничего.

Каждое слово Мишо было для Надин словно удар булавой, и она чувствовала, что ей следует уйти, если она не хочет расплакаться. Что она не рассчитала своих сил, решившись на этот визит.