Ложь без спасения

3Паулина наблюдала из-под полуопущенных век за обедавшим Стефаном. Он сидел напротив нее, но не удостаивал ее и взглядом, сосредоточившись на жареной курице, лежавшей перед ним на тарелке. Попробовал рис, приготовленный в качестве гарнира, и заметил – все еще не глядя на жену:

– Не совсем зернистый. Ты же знаешь, что я не люблю слипшийся рис.

– Извини, – пробормотала Паулина."

"Она знала, что курица сегодня тоже не особенно ей удалась. Обычно, когда она что-то готовила, то делала это без эмоций и с бездушным автоматизмом, как и большинство других дел. Правда, рис у нее действительно частенько получался слипшимся – о чем Стефан тут же недовольно сообщал ей, – но в остальном пища была пусть однообразной, но приготовленной по всем правилам. Однако в последнее время Паулина была сама не своя. Она бы никогда не подумала, что что-то или кто-то сможет когда-нибудь привести ее в состояние нервного беспокойства, – да и едва ли она знала, что означает нервное беспокойство. Но теперь ей было известно: это означало неспособность по-настоящему сконцентрироваться на какой-либо деятельности, это означало час за часом быть бдительной и чрезмерно напряженной, унимать дрожь в руках и вздрагивать при малейшем шорохе.

«Да этого же просто не может быть! – думала Паулина. – Как человек может до такой степени потерять самообладание?»

Она еще никогда украдкой не следила за Стефаном, когда тот ел или занимался чем-нибудь еще. Такое ей даже в голову не пришло бы. Но сегодня она делала это, поскольку хотела найти в его мимике или поведении хоть какой-нибудь намек на то, что он подметил ее состояние и беспокоится из-за этого. Паулина ждала от него какой-нибудь реакции. Реакции на неудавшуюся курицу, на то, что сама она еще не смогла проглотить ни кусочка, на то, что выглядит ужасно бледной, как она час назад заметила в зеркале. Впервые с тех пор, как они были женаты, ей страстно захотелось, чтобы Стефан задал ей обеспокоенные вопросы, внимательно пригляделся к ней или даже ласково обнял ее. Никогда еще раньше ей не было это так важно, и, насколько она сейчас помнила, Стефан никогда и не поступал так, как ей сейчас хотелось. Он относился к той категории мужчин, которые выходили из себя, даже когда видели, как пары на прогулке держатся за руки. А уж о том, чтобы самому разок погладить супругу по волосам или поинтересоваться ее состоянием, не могло быть и речи.

Паулине стало ясно, что и на этот раз от него бесполезно ожидать чего-то подобного. В данный момент ее мужа ничего, кроме еды, не интересовало. Он сидел, склонившись над своей тарелкой ниже, чем допускалось хорошими манерами, широко разложив на столе свои руки.