Львица по имени Лола

Сознательно или нет — значения не имело. Он не мог ей позволить этого. Не мог — и точка.

— Хорошо, детка, — с удовлетворением отмечая, как нахмурились ее брови на «детке». — Тем более, я скоро снова уеду, помнишь? — Дина кивнула. — Но пока я здесь, а ты еще не вся в сессии…

Он взял паузу. И Дина не выдержала первой.

— Что — пока?

— Составь мне компанию сегодняшним вечером, — он неслышно подошел и поцеловал ее в шею. Вздрогнула. Он раньше не замечал? Или это так быстро поменялось? Черт, только строптивой непредсказуемой девчонки ему не хватало ко всем прочим проблемам!

— Куда? — по дыханию чувствовалось, как она пытается успокоиться, взять эмоции под контроль.

— Нахваливают тут одну шоу-программу. Некто Лола Лайонс, она же Львица Лола, — Игорь, как ни в чем ни бывало прошел к окну, выглянул на улицу. Вид теперь загораживали высотки Москва Сити. — Хочу посмотреть своими глазами, насколько она хороша.

— Вот на шоу у тебя деньги есть, а на кино нет! — в Дине снова проснулся обиженный ребенок.

— Ну что ты, детка, — он снова оказался рядом и снова нарочно ее обнял за тонкую талию. — Вряд ли я буду вкладывать в это деньги, это совсем не наш профиль.

Но знать, чем дышит столица, я должен. Ну что, составишь компанию старику?

— Хорошо, — она даже не стала протестовать против «старика», и это был очередной знак, которые он, похоже, какое-то время игнорировал. Зато теперь замечал все. — Куда идем?

— Место называется «Синяя каракатица».

Дина лишь кивнула. А потом принялась вытирать посуду и негромко напевать мелодию. Игорь в очередной раз раздраженно поморщился. Инфантилизм в чистом виде! Когда она уже повзрослеет?

— Ди-на!

— Тебе не нравится Фаусто Попетти? — невинно.

Конечно, именно Фаусто Попетти написал эту музыку. Но известна она была как танго из «Голубой устрицы». Игорь вздохнул. Упрямая инфантильная девчонка. Которая совершенно отбилась от рук. Идей, как все вернуть назад, нет. Но и отпускать ее надолго нельзя.

***

На Дину, ждавшую его на первом этаже, у входной двери, можно было любоваться. Он это и сделал. Что бы кто ни говорил, а порода — это порода. И ее ничем не заменишь и никак не замажешь. Андрей как-то рассказывал, что его прапрадед был саксонским то ли графом, то ли бароном, потерявшим все во времена Веймарской республики.

А тетка по материнской линии была аббатиса. Подумать только — аббатиса, это в двадцатом-то веке! Но Андрей был сам будто вне времени. Или — из другого времени, из иной эпохи. Высокий, почти два метра, тонкий, словно вычеканенный, изящен без ломкости в каждом жесте. И к этой внешности — превосходные личностные качества: интеллект, достоинство, образованность, феноменальное чутье на стоящие проекты. И любовь к скорости. Она Андрея в конце концов и погубила.