Мафиози и его мальчик (СИ)

Тогда, семь лет назад, он настолько свихнулся, что готов был рисковать ради этого мальчишки всем.

Он думал, что это прошло, когда он в самом деле потерял всё. Он думал, что начал новую жизнь – в которой не было ни чувств, ни амбиций, ни боли.

Но стоило ему увидеть Андрея снова, как застарелая рана рванула новой болью, и снова, как идиот, он поставил на кон всё. Мальчишка предал его, как и в тот раз, – когда он уже готов был поверить ему.

- Идиот… - прошептал Яр и сжал кулак. Закрыл глаза, вспоминая хрупкое гибкое тело, бьющееся в его руках. Губы, льнущие к его губам, шее, плечам, – стонущие его имя: «Яр». И тут же это же тело в чужих, незнакомых руках.

Захотелось завыть.

- Анатолий, - рявкнул он, и дверь открылась, впуская Толика.

- Да.

- Ты ещё кому-то говорил?

- Не успел.

- А плёнка? Ты сказал, плёнка есть?

Толик достал из-за пазухи кассету и протянул Яру.

Тот взял кассету в руки и повертел.

- Это оригинал?

Толик кивнул.

Яр встал. Подошёл к камину и, несколькими быстрыми рывками выдрав коричневые петли плёнки, бросил кассету в огонь. Потом посмотрел на Толика. Встретил удивлённый взгляд, но не остановился – молча вынув из кобуры пистолет, сделал два выстрела – в сердце и в лоб.

Толик осел мгновенно. Удивление так и застыло в его глазах. Падая, он обрушил журнальный столик, и Яр с досадой подумал, что столик, превратившийся в груду деревяшек, всегда нравился Андрею. Тут же отогнал от себя эту мысль и, повернувшись к двери, встретился взглядом с Люком.

- Он работал на Брюсова, - сказал Яр спокойно.

Люк кивнул.

- Пошли, уберём, - добавил Яр.

Люк ничего не ответил – как всегда. Всю дорогу, пока они везли тело к болоту, Яр ждал, что он задаст вопрос или выскажет упрёк. Хотя бы то самое: «Завтра буду я?». Но Люк молчал, и Яр не знал, благодарить за это молчание или бояться его.

Вернулись они ближе к рассвету. Люк устроился на диване, а Яр поднялся на второй этаж.

Дверь между его спальней и спальней Андрея была открыта, но и кровать Яра была пуста.

Не сводя взгляда с темноты за дверью, он медленно разделся и замер. Яр не помнил, когда спал один – разве что в ту единственную ночь, которую провёл у Брюсова. И дело было уже не в том, что он хотел Андрея – он его не хотел, и даже прикоснуться к Андрею сейчас вряд ли смог бы заставить себя.

И всё же он его хотел – как-то иначе. Не тело, а, может быть, глаза, которые светились бы в темноте и смотрели на него, когда он стал бы засыпать. Тепло под одеялом, к которому он так привык. Тонкую руку, лежащую у него на животе. Хотел до воя. Хотел до крика. Но только стоял, глядя в темноту.

Андрей слышал, как Яр поднялся на второй этаж. Он лежал на своей постели не раздеваясь и также смотрел на дверной проём, ожидая хоть чего-то. Хотя бы шёпота, хотя бы имени. Он бы пришёл, наплевав на все обиды.