Мафиози и его мальчик (СИ)

Этот мальчишка, которого ты шлёпнул, это тот?

- Какой тот?

- Ну этот… который слил в унитаз сто косарей?

Яр впервые за десяток лет покраснел.

- Чёрт.

- Вспомнил?

- А то.

Лысый покачал головой. На секунду Яру показалось, что тот разводит руки в стороны, чтобы его обнять, но если этот жест и промелькнул, то тут же исчез.

- Полный урод, - Лысый усмехнулся и покачал головой. Потом поджал губы и немножко отошёл назад. – Меня за тебя Лесной просил. Но это полный пиздец тебя прикрывать. Да и сам хорош… Хоть бы зашёл на поклон.

Яр последние слова пропустил мимо ушей.

- Люк?.. – растерянно спросил он."

"Лысый не ответил ничего. Отвернулся и двинулся обратно к своей шконке.

- Ты когда начнёшь думать головой? – бросил он через плечо.

Теперь уже не ответил Яр.

- И что мне теперь делать с тобой?

Яр снова промолчал.

- Ты хоть знаешь, что тебя проплатил Журавлёв?

- Да.

Лысый покачал головой.

- Дерьмо, - вздохнул и добавил. – Ладно. Ты человек взрослый, должен понимать. У меня здесь закон. Понятия, да?

- Да.

- Если бы мама не попросил, я бы ничего не смог сделать ни для Лесного, ни для тебя. Но мама хорошую отмазу тебе подвёл.

Яр кивнул головой.

- Будешь сидеть тише воды, ниже травы – не буду трогать тебя. Может, разок избить прикажу - и всё.

Яр поджал губы и кивнул.

- Но если ещё раз… - Лысый наклонился, подставляя под тусклый свет лампы искажённое злостью лицо. – Швабрить будешь все десять лет. Дошло?

Яр последний раз кивнул головой.

- Всё. Пошёл.

Какое-то время к Яру никто не подходил. За окнами медленно расцветал май, и хотя сквозь заслоны бараков и ряды колючей проволоки видно не было почти что ничего, Яр всё же чувствовал, глядя на узкую полоску травы вдалеке, как сердца касается живительный солнечный свет.

В его углу в бараке было темно, и читать он выходил в основном во двор. Но времени вообще стало меньше – с первых чисел мая его запрягли работать на производстве. Время стало двигаться немного быстрей, но от вечной темноты барака, от мрачных, убегающих в сторону, едва они касались его, взглядов мужиков и от ощущения полнейшей безысходности, от понимания того, что впереди ещё десять лет, с новой силой накатывала тоска.

О Журавлёве-старшем Яр почти не думал – только перед сном иногда представлял, как уничтожит его.

С младшим было сложней.

Он снился по ночам. В основном то лето, когда всё пошло под откос.

И ещё без конца вставали в мозгу слова Хрюни: «Ты уверен?»

Головой Яр понимал, что это был намеренный укол, чего бы там Хрюня от него ни хотел. Но на деле избавиться от сомнений, накативших теперь с новой силой, было не так легко.

Посылки продолжали приходить – пару раз за неделю не приходило ни одной, но тогда в следующий раз приходило сразу две. Но этого было мало. Яр хотел поговорить.