Мафиози и его мальчик (СИ)

- Едем домой?

- Нет. Бензин. Крупа. Соль. Сахар. И тёплую куртку тебе. На большее денег нет.

========== Часть 90 ==========

Курток всё-таки взяли две – по цене одной. Андрей рассматривал приобретение с ощутимой подозрительностью, а Яр с усмешкой наблюдал за ним со стороны, узнавая порядком подзабытые уже гримаски на красивом, хоть и неухоженном сейчас лице.

- Китай, - признался он, поймав на себе этот насмешливый взгляд.

- Он самый. Тут везти недалеко.

Андрей замолк. Он чувствовал свою вину в том, что не догадался взять побольше бабла, хотя это и не изменило бы ничего – швейцарские пуховики сюда, видимо, можно было заказать только по почте.

- Я рад, что ты приходишь в себя, - сказал Яр, когда с огромными свертками в руках они возвращались в машину.

Андрей сверкнул на него глазами из-под бровей и принялся заталкивать пуховик на заднее сиденье.

- Я – прихожу в себя? – он открыл другую дверцу и устроился на пассажирском сиденье. – Думаешь, я так помешан на Кристиан Диор?

- На Кельвин Кляйн, - насмешка с лица Яра не делась никуда даже после того, как он уселся за руль. – Но мне это нравится.

Он рванул машину с места к следующему магазину – всего их оставалось три. Патроны, еда, запас лекарств.

Почти три недели от Люка не было вестей.

Уже вовсю шёл сентябрь, и в небе проносились первые стаи уток, уносящихся на юг. Стрелять их было одно удовольствие, но Яр именно сейчас стрелять перестал, сосредоточившись на грибах. Зато вечерний рацион стал немного разнообразнее – уток рубили на части и запекали в горшках, засыпав грибами. Яр показал и как делать тот самый белый соус – оказалось, в нём не было ничего, кроме сухих сливок и муки.

Потому ли, что погода становилась холодней, или просто от того, что оба не могли отвлечься от мыслей о Люке, всё чаще в разговорах всплывал вопрос, что делать, когда документы будут готовы.

- Я не хочу в Москву, - сказал как-то Андрей. Яр поморщился, решив, что тот снова начнёт уговаривать его остаться здесь, но Андрей думал о другом. Он много думал о том, как они вернутся назад, и не мог отвлечься от мыслей о прошлом. Но было и ещё кое-что – то, чего он не хотел говорить вслух. Перед глазами то и дело вставало лицо Костика, с его капризными губами и глазами, будто подведёнными углём, и последнее, что он успел сказать перед тем, как упасть на пол: «Теперь не он трахает, а его».

Андрею всё равно. От понимания того, что произошло, его любовь к Яру становилась только нежней. Но слышать подобное от кого-то со стороны он не хотел."

"Яр, в свою очередь, тоже думал о Москве. О репутации он как раз думал мало, довольно быстро придя к выводу, что это дело наживное. Куда больше его напрягал тот факт, что там его каждая собака знала в лицо, и скрыться от ментов даже под чужим именем было бы практически невозможно.