Малыш от мажора

— Так о чем ты…вы, — я откашливаюсь, — вы хотели поговорить? Я не могу задерживаться надолго, мне нужно работать.

— Хотел рассмотреть.

Крайне тяжело вести с ним диалог. Вот так, без предварительной подготовки. Впрочем, и с подготовкой, я уверена, было бы не легче.

— Рассмотрел…ли? — поправляюсь, — тогда я, пожалуй, пойду.

Встаю со стула и собираюсь сделать шаг к выходу, но тут на моем запястье сжимаются горячие пальцы, блокируя любую возможность двинуться с места.

— Подожди.

— Никита, что ты делаешь? Отпусти меня!

Пытаюсь выдернуть руку, но захват только усиливается. У меня же сейчас просто шоковое состояние.

— Ты пластику сделала? — вдруг спрашивает Никита.

— Что?

— Грудь стала больше, размера на два или даже на три. Пластика? Ты за этим в Европу летала?

Ага, за этим. Вот прям за этим и летала.

— Можно сказать и так, — произношу осторожно, решая воспользоваться таким отличным шансом объяснить изменения в своей внешности.

— В тебе еще что-то поменялось, — продолжает Никита задумчиво, а я вздрагиваю.

— Помимо размера груди. Но я пока не могу понять, что именно.

Может то, что я родила и у меня теперь есть дочка? Могла бы быть у нас, если бы ты действительно этого хотел.

Жму плечами, изображая неведение.

— Старею, наверное.

— Не говори ерунды.

Никита тянет к себе и теперь мое второе запястье тоже в его захвате.

Для меня это слишком близкая дистанция и в нос сразу же ударяет его запах. Тот, который я так люблю….любила.

Так и хочется уткнуться в его грудь и вдохнуть поглубже. Будто не было между нами никакой ссоры из-за его измены. Будто не было этих месяцев без него. Самых важных и полных волнения, как будто…

Никита подается вперед и его лицо оказывается очень близко от моего, буквально в паре сантиметрах.

— Соня, — хрипло произносит он и я попадаю под гипноз. Не в силах ни отодвинуться, ни пошевелиться.

— Соня, как же я соскучился по тебе.

Его губы движутся навстречу моим, а потом…касание, хоть и почти невесомое, отрезвляет, будто на меня выливают ведро ледяной воды из проруби.

— Никита, отпусти меня, — дергаюсь, — дай мне уйти. Если хочешь, я сейчас же напишу заявление об увольнении, и ты больше никогда меня не увидишь.

— Соня, Сонь.

— Отпусти. Дай мне бумагу и ручку, я буду писать.

— А что, если я хочу тебя видеть?

— Я все равно напишу это заявление.

Господи, что сейчас вообще происходит? Сегодня утром, когда собиралась на работу, даже помыслить не могла о таком. Будто все это происходит сейчас не со мной, а с какой-то другой Соней.

Нужно было оставаться в Европе, и чего меня, спрашивается, потянуло домой.

— Никита, пусти меня.

Начинаю вырываться все яростнее и его пальцы, наконец, разжимаются, давая свободу.