Малыш от мажора

— Ясно, достаточно.

Отворачиваюсь и понимаю, что больше не хочу ничего слышать на эту тему. И оставаться в кабинете и болтать с ним, тоже больше не хочу.

— Я не спал с ней, если тебе интересно, — говорит в спину Никита, — но для Федорова это оказалось слабым аргументом. Его смертельно разозлил сам факт.

— Ясно.

— Сонь."

"Никита подходит ко мне со спины. Очень близко. И его кофейное дыхание оказывается на моей шее.

— Сонь, скажи, если бы не та моя измена, у нас был бы шанс сейчас построить отношения заново?

— Никита…

Я закрываю глаза, настолько мне приятны его легкие поглаживания моих плеч. Его вкрадчивый тихий голос. Аромат его парфюма, табачно-древесный, смешивающийся с его личным таким будоражащим и завораживающим.

И настолько же расстраивает тема разговора.

— Сонь.

— Не знаю, наверное. Но что толку говорить об этом теперь.

Его руки обвивают мою талию, сильнее притягивая к себе.

— Ты жестока. И мстительна. Знаешь, как я хочу тебя и просто вьешь из меня веревки.

— Нет, я так не делаю.

— Делаешь и еще как, — шепчет прямо в ухо, а я задыхаюсь от приступа желания, — именно это ты и делаешь, причем с явным удовольствием. Испытываешь мое терпение, которое, знаешь ли, итак уже на исходе.

— И что дальше? Возьмешь меня силой?

— Надеюсь, мне не понадобится этого делать, — произносит хрипло и его губы начинают движение вдоль моей шеи, — но если понадобится, то…да. Все, как ты любишь.

— Я не люблю такого, неправда.

Его губы снова у моего уха. Прикусывают мочку. Так чувственно, что я и правда думаю, почему бы нет?

Он негромко смеется, а потом резко разворачивает меня лицом к себе, притягивает и впивается в мои губы жестким, требовательным поцелуем.

Глава 15

Никита целует, и я растворяюсь в этом поцелуе без остатка, потому что не могу противиться его напору. Никогда не могла и с течением времени для меня ничего не изменилось. Я все также хочу его до безумия, несмотря на гормональный переворот, связанный с рождением дочки. Несмотря на все его бесцеремонное и наглое поведение.

Его нетерпение и желание, которые сквозят в каждом движении, слове, стоне, так велики и заводят настолько, что я готова отдаться ему прямо здесь и сейчас, в этом кабинете, неважно где. Наплевав на все обиды в прошлом и на его возмутительное поведение в настоящем.

Всего за секунду, одним только поцелуем, он разрушает, казалось прочную, стену, что я воздвигла между нами восемь месяцев назад, а потом оберегала от любого давления с такой тщательностью.

Но сейчас его язык хозяйничает в моем рту, его руки скользят по бедрам, задирая юбку и я не могу и не хочу на этом останавливаться.