Малышка (СИ)

Как бы там ни было, тесту на отцовство быть — я, мать его, не намерен верить на слово в таких вещах. Если эта тварь врет, то я лично позабочусь о том, чтобы это ребенок стал последним, которого она родит, потому что такие суки не должны размножаться. А если не врет?

Хрень собачья!

Хочется крушить все, что попадет в поле моего зрения. Хорошо, что в баре есть коньяк: наливаю полный стакан, и сразу же наполовину опустошаю. Крепкий алкоголь обжигает горло, бултыхается в желудок огненной кляксой. Морщусь, достаю сигарету, закуриваю и вдруг ловлю себя на том, что мечусь по комнате, словно зверь в клетке.

Не представляю, что буду делать, если ребенок все-таки мой. Это будет просто жопа. Ну какой из меня отец?

Стук в дверь раздается, когда за окнами уже темно. Я даже не спешу открывать, практически уверенный, что увижу там отца или мачеху: даже странно, что никто из них не заявился раньше, чтобы прочесть мораль об ответственности добить пресловутым «ты мужчина и должен отвечать за свои поступки». Я, блядь, и отвечаю! Я всегда предохраняюсь и слежу за тем, чтобы предохранялась моя партнерша. И чем больше думаю о случившемся, тем крепче становится мысль, что Ольга сама перестала принимать таблетки, а, значит, это был ее осознанный выбор. То есть одна сучка решила повесить на меня ребенка, а я должен «отвечать за последствия своих поступков»? Какая-то херовая логика. Потому что я не из тех, кого мысль о ребенке автоматически приводит к мыслям о светлом будущем, которое я должен для него построить и о личной жизни, которую, как предполагается, должен ковровой дорожкой выстелить к его ногам. Мысль об отцовстве в равной степени отвращает и пугает до усрачки. Не принц я, и не долбаный рыцарь, что уж там. Я просто дерьмо. Честное с самим собой дерьмо.

Но все манятся, когда я вижу, кто стоит на пороге.

— Бон-Бон…"

"Даже хочется протянуть руку, чтобы проверить, не брежу ли после двух стаканов. Обычно мне нужно куда больше, чтобы надраться, и сейчас я трезв, как стекло, но разве Ени не должна шарахаться от меня, как черт от ладана?

— Нам нужно поговорить, доберман.

Конечно, нам нужно поговорить.

Отступаю, следя за тем Ени проходит в номер и, поднимая взгляд к потолку, словно к небесам, мысленно благодарю бога, что он вложил в эту хорошенькую голову столько чудесных мозгов. Понятия не имею, во что выльется наш разговор, но одно то, что она пришла сама и не врезала мне чем-нибудь тяжелым, внушает оптимизм.

Ени останавливается посреди комнаты, неодобрительно смотрит на стакан и початую бутылку коньяка, на полную пепельницу окурков. Пожимаю плечами: как мог — так и успокаивался. Лучше, чем превратить номер в хлам.