Малышка (СИ)

Ее зрачки расширяются: становятся огромными черными звездами, в которых хочется раствориться до самого утра. Устроить ей такой беспощадный секс марафон, что единственное, о чем она сможет думать до дня нашей свадьбы — как бы поскорее все это снова повторить.

Я хочу быть не терпеливее, нежнее, аккуратнее, но ничего не выходит. Все мысли путаются, сбиваются в один раскаленный импульс: если я нее могу заняться с ней сексом, то хотя бы заставлю кончить. Несколько раз. Или больше. Трудно сказать, потому что сейчас я совершенно неадекватен — надо, наконец, это признать. Бон-Бон больше, чем маленькая женщина, от которой я теряю голову, больше, чем аромат океан аромата сладкой груши, в котором я добровольно тону. Она — мое безумие, эйфория, агония. То, от чего я всю жизнь бегал, а теперь, пожалуйста — стою перед ним на коленях. И кайфую.

Я целую губы моей малышки, опускаюсь на подбородок, шею, артерию, которая так сильно трепещет под моим языком. Пальцами одной руки поглаживаю ее между ног, прямо по влажным трусикам и слышу, как Бон-Бон громко дышит, дрожит и пытается свести ноги.

— Не надо, — приказываю я, и Бон-Бон медленно раскрывается, словно ночной цветок. Не уверен, что она послушалась бы, скажи я это мягче.

Второй рукой заставляю малышку отвести ладони за спину, подталкиваю, чтобы она откинулась назад. Хочется сделать паузу, отстраниться и посмотреть, но я слишком взвинчен. Понимаю, что ее нужно раздеть, но реально боюсь, что для моего больного сознания это станет точкой невозврата. Поэтому просто жестко и быстро задираю ее свитер до шеи, и мысленно матерюсь, когда взгляд натыкается на маленькую грудь под полупрозрачным кружевным лифчиком. Хочу затрахать ртом эти тугие вишневые соски, сделать так, чтобы она кончала снова и снова просто от того, что я провожу по ним языком.

— Бля… — единственное членораздельное слово, на которое я сейчас способен.

— Очень… романтично, — пытается шутить Бон-Боню

— Да это, малышка, самые романтичные слова на свете, которые я когда-либо произносил в такой ситуации, — отзываюсь я, большим пальцем отодвигая ее трусики в сторону."

"Она идеально гладка: ни волоска, ни даже крохотных намеков на то, что у нее здесь вообще есть поросль. Кожа такая гладкая, что я не могу удержаться и поглаживаю лобок всей ладонью, слегка задевая пальцами влажную щелочку между складками. И когда Бон-Бон непроизвольно толкается бедрами мне навстречу, я проникаю между ними пальцем, скольжу по скользкой мягкой плоти и надавливаю на спрятанное меду ними чувствительное место. Малышка мгновенно вздрагивает, выгибается так сильно, что теперь ее грудь прямо передо мной и я жадно прикусываю сосок через ткань.