Малышка (СИ)

Помню, как седая женщина-реаниматолог громко кричала: «Остановка сердца!» Помню, как кричала: «Возьмите мое! Возьмите моей сердце, без него оно мне не нужно…»

— Ени, не молчи, пожалуйста, — плачет с той стороны двери кабинки мамочка. — Я волнуюсь.

Она что, правда думает, что я решу покончить с собой, утопившись в унитазе?

— Это из-за меня, — говорю одними губами, чувствуя всю горечь этих слов. — У меня… — Сглатываю, но во рту сухо, и по горлу словно скребут стальной щеткой. — У меня закружилась голова, мамочка. Я потеряла управление, наверное, машину вынесло…

— Ени, на встречную вылетел грузовик, ты не причем!

— Я убила его, мамочка.

— Ени, Рэм пока не пришел в себя, но он жив. Пожалуйста, умоляю, не делай глупостей!

Он жив?

Я поднимаюсь с колен, но меня так сильно штормит, что я снова падаю. Голова опускается на ободок унитаза и в глазах темнеет.

В реальность я выныриваю уже когда за окнами темно. Лежу в кровати с капельницей, теперь уже в другой руке, рядом сидит мамочка и держит мою ладонь в руках, и что-то шепчет, уткнувшись губами в костяшки пальцев.

— Он правда жив? — не верю я. Если она сказала это только, чтобы уберечь меня от необдуманных поступков, я просто умру, истеку кровью, как и моя заново обретенная надежда.

— Ени! — Мамочка смотрит на меня огромными, красными от слез глазами.

— Мой муж, мама… — Я снова плачу. Нет, я кричу: — Мама, мой муж жив?!

— Да-да, час назад очнулся. Все хорошо!

— Я хочу к нему.

— Тебе нужно лежать, у тебя…

— С тобой или без тебя, хоть ползком, но я хочу его увидеть.

Она помогает мне встать и, подставив плечо, ведет по коридору. Кажется, никогда и никуда в жизни я не ходила так медленно. Хочется попросить у боженьки крылья, чтобы долететь до своего мужа, обнять его и, наконец, разрешить себе поверить, что все это правда, а не созданная моим мозгом параллельная реальность.

Рэм лежит в огромной палате, обставленный какими-то приборами, и трубка торчит из его рта. Но он правда там, а ведь мертвых людей не кладут под аппараты искусственного дыхания?

Я снова плачу, чуть не падаю и последние метры мамочка буквально тянет меня на себе. Теперь уже ревем мы обе.

— Мамочка, я так сильно люблю его. Мамочка, так сильно… Пожалуйста, прости меня, но я так сильно…

— Я знаю, знаю, солнышко мое.

— Так сильно люблю, мамочка. Мне никто не нужен — только он один. Прости, прости, мамочка…

Какая-то девушка в форменном халате выходит мне на встречу, но я замечаю рядом Влада: он что-то говорит так тихо, что я лишь по движению губ понимаю, что слова вообще были. Но девушка отходит в сторону, и мамочка оставляет меня за порогом палаты.

Дверь тихо закрывается.

Я считаю каждый шаг: один, два, три… Еще и еще, пока не оказываюсь перед койкой. Так сильно хочу его поцеловать.