Маруся и близнецы

Плацдарм-то освободи, — он прикрыл ее задницу, оставив обнаженной спину и ноги. — Расслабься. Ничего плохого не будет.

Почему-то от этих слов у Маруси в глубине живота что-то гулко екнуло и потеплело.

Хотя, может быть, это все была вина алкоголя.

17

В бане нашлось масло — с запахом хвойного леса, и Никита полил им Марусю, легчайшими движениями размазывая по нежной коже. Было так странно касаться этой капризной недотроги, которая еще вчера орала на него за один только взгляд.

А сегодня — позволяет прикасаться. Гладить ладонями, чувствуя под пальцами тонкие косточки ребер и цепочку позвонков на спине.

Он примерился… и сразу начал с разогревающих движений. Маруся пискнула, когда ладони легли на голени и лодыжки с уверенной силой разминая мышцы. И — успокоилась.

Никита действительно делал массаж — может быть, не такой уж профессиональный, но чувствовалось, что он старается принести пользу, разогреть ее и расслабить, глубоко проработать зажимы.

Она попробовала протестовать, когда его руки принялись разбирать ее позвоночник по косточкам, но он только шикнул и звонко шлепнул, чтобы не выступала.

Полотенце довольно быстро сползло сначала набок, потом вообще куда-то делось, потому что проминать мышцы бедер и не затрагивать ягодичные Никита не мог, а Маруся не успела возразить, потому что изо всех сил старалась не заорать.

Он снова прошелся от голеней к бедрам, к ягодицам, пояснице и спине — мышцы горели огнем. Перешел на плечи, чувствуя, что там придется потрудиться…

И тут Маруся почувствовала, как на ее тело легла еще одна пара рук.

Она оглянулась — и поймала улыбку Макара, который пристроился с другой стороны топчана.

— Я тоже умею, — сказал он. — Расслабься.

Он был мягче и спокойнее. Где Никита разжигал пожар — он его тушил. Следовал за братом, разглаживая и расслабляя те места, где тот промял мышцы до самых костей.

А потом они стали чередоваться. Сначала нежные поглаживания Макара — потом глубоко проминает Никита. От четырех рук, непредсказуемо касающихся ее тела, Марусю совсем унесло.

Голова плыла, она давно не различала отдельные прикосновения близнецов. Все ее тело было послушным куском теста в их руках, которое они месили, шлепали, гладили, собирали и растягивали, как им хотелось.

Когда чьи-то пальцы в очередной раз уже то ли жестко, то ли мягко — она не разбирала! — смяли упругую попу, Маруся сначала просто длинно выдохнула, а потом застонала, когда сладкая боль растеклась по мышцам.

На мгновение оба брата замерли, переглянувшись.