Маруся и близнецы

Когда трое мужиков, барахтающихся в пыли, обращают на нее внимание, Маруся стальным тоном командует:

— Вы. Оба. В машину. Сейчас.

Близнецы безропотно послушались — отпустили Жору, подняли с дороги свои слетевшие венки и устроились на заднем сиденье «мини».

Она, конечно, с трудом удержалась, чтобы не пнуть своего бывшего кавалера, но для этого пришлось бы надевать босоножки, поэтому Маруся ограничилась ледяным взглядом и проследовала на свое место водителя.

Пришлось забраться одним колесом в канаву, но все-таки удалось обогнуть трактор и выбраться на дорогу к поселку без потерь.

Загнала машину во двор, выбралась из нее и развернулась к Макару и Никите.

У одного была свезена кожа на ноге, у другого красовалась ссадина на скуле. И у обоих были сбиты костяшки.

— Что мне с вами делать… — вздохнула она и покачала головой. — Несите аптечку.

— Будем играть в доктора? — обрадовался Макар.

— А ты разденешься? — тут же спросил Никита.

— Чтобы мои братья пердолили меня в два ствола? — процедила она сквозь зубы.

Они переглянулись.

— Эй! Вы куда? — крикнула вслед Маруся.

— Мы все-таки забьем эти слова в глотку одному ублюдку, — не поворачиваясь, бросил Макар. — Чтобы ты их больше не вспоминала.

— Стоять! — В голосе вновь зазвучала сталь.

Они остановились.

Маруся подошла к ним и вгляделась в искаженные злостью лица.

— Вернитесь и принесите мне аптечку, — сказала она. — Хватит маяться дурью.

— Это хороший фокус, — сказал Никита, глядя на нее холодным взглядом. — Но одноразовый. Твои приказы мы будем выполнять отныне, только если они будут отданы в голом виде.

Маруся фыркнула и одним движением стянула с себя сарафан.

— Вернитесь и принесите мне аптечку, — сказала она, любуясь тем, как плывут взгляды близнецов, блуждающие по ее телу. — А когда я закончу…

Она шагнула вперед и положила ладони на их мгновенно откликнувшиеся члены под джинсовыми шортами.

— В два ствола? — хрипло уточнил Макар.

— В два ствола, — кивнула Маруся.

35

Когда-нибудь, когда Никита и Макар станут взрослыми, опытными и слегка циничными мужчинами, они научатся трезво мыслить, даже когда перед ними стоит обнаженная женщина, на которую стоит так, что мутнеет в голове.

"Они обязательно научатся отказывать даже самой любимой женщине, когда ее просьба идет вразрез с тем, что они считают правильным. Обретут то особое мужское свойство, которое заставляет упираться до конца, даже когда ясно, что они не правы.

Когда-нибудь.

Но пока им двадцать.

И перед ними стоит, вся облитая солнечной карамелью, тоненькая, нежная, дерзкая, невыносимая сводная сестрица.