Маруся и близнецы

— А тебя она обзывала ложным лохом, — хохотнул Никита. — И показала даже в энциклопедии, что лох — это не ругательство, а название дерева.

— Знаешь, как обидно было, что мало того что лох, так еще и ложный…

— Кажется, наша сестренка до сих пор не выросла.

Они оба задумчиво посмотрели ей вслед, а потом переглянулись, обмениваясь едва-едва оформленными мыслями, как всегда делали с детства.

Даже не мыслями — настроением.

Искренняя радость по поводу приезда сводной сестры сменилась легким недоумением.

Неужели она до сих пор относится к ним, как к малолетним хулиганам?

Подтвердить или переубедить?

Вот в чем вопрос…

4

Раньше близнецам было запрещено заходить в Марусину комнату под угрозой не просто порки армейским ремнем — в это они так и не поверили! — а переселения из самого лучшего в мире пиратского логова в одну из скучных гостевых комнат.

Угроза была озвучена Германом.

— Ты нам не отец! — парировали близнецы.

— Совершенно верно, — согласился он тогда. — Поэтому совершенно не обязан вам потакать. Вы у меня в гостях — где поселю, там и будете жить.

— Ма-а-а-а-ам! — обратились они к крайнему средству.

Но Лана с отцом Маруси всегда была солидарна.

Как и он с ней."

"Так что правило неприкосновенности девичьей спальни было нерушимо. Герман всегда выполнял свои угрозы.

Но с тех пор прошло достаточно времени, и близнецы, похоже, решили, что детские законы больше не работают. И можно беззастенчиво вламываться в башню из слоновой кости, пусть и для того, чтобы поставить чемодан и бросить дорожную сумку на кровать.

Вытаскивая из чемодана аккуратно сложенные летние наряды и вешая их на хромированную штангу, Маруся продолжала кипеть и побулькивать от негодования.

Обидно было еще и то, что белые, желтые, розовые платья и сарафаны, легкие льняные брюки и рубашки, короткие шорты и топики — все это теперь должно было остаться не у дел. Она брала вещи с расчетом, что будет отдыхать в одиночестве и позировать для селфи с липовым чаем в беседке и бокалом вина на террасе.

А не общаться с двумя двадцатилетними оболтусами, которых ненавидела больше половины жизни.

Маруся все еще не решила, стоит ли тут оставаться. Может быть, погостить пару дней, да и уехать, соблюдая приличия? И купить горящую путевку к далекому морю.

Все места на свете поприятнее — потому что там нет Макара с Никитой.

Она медленно выдохнула, присаживаясь на край своей принцессиной кровати.

Балдахин с кружевной сеткой немного пах пылью — она тут не появлялась с прошлого года. Да и перину, настоящую пуховую перину, которой она когда-то ужасно гордилась и даже клала под нее твердую горошинку, чтобы проверить свое благородное происхождение, тоже не мешало бы хорошенько взбить.