Маска Зорро (СИ)

Изабелла с острой болью в груди вспоминала потом, как Торнадо поминутно оборачивался назад, словно пытаясь разглядеть, что происходит в окне, и понять, не нужно ли идти еще медленнее…

Девушка не знала, спала ли этой ночью после того, как ее и пришедшую в себя Керолайн проводили в их спальни в гасиенде губернатора, но она отчетливо слышала все, что происходит за дверью – шаги врачей и хозяев дома, разговоры прислуги, звон посуды, шорох постельного белья, шелест воды. Она точно знала, в какой стороне определили комнату для Зорро, хотя и не располагала информацией о том, что это будет спальня Диего. Она знала, сколько у него будет подушек, какого цвета ему постелили простыню и какое одеяло только что закончили выветривать на свежем воздухе. Знала, что справа на прикроватной тумбочке стоит вода, что дежурное кресло, место в котором по очереди занимала вся мужская часть дома губернатора, стояло в дальнем углу комнаты рядом с окном, что слева от кровати лежат еще два покрывала – легкое и теплое для всех мыслимых температурных режимов на улице. Она была настолько осведомлена обо всем, что окружало молодого человека, что, если бы ее пустили к нему в спальню, она смогла бы найти все необходимые вещи даже в темноте и с закрытыми глазами.

Но вход в двери его комнаты был ей категорически воспрещен. Как и Керолайн и всей прекрасной половине населения гасиенды.

Не разрешили зайти в его спальню и Катрин…

Она приходила около полудня и больше часа провела в кабинете вместе с доном Алехандро и доном Ластиньо. Никто не знал содержание их разговора, но было понятно, что сеньора Родригес располагала очень ценными сведениями, которые сейчас могли пригодиться как никогда.

И все же увидеть молодого человека ей не позволили…

Изабелла столкнулась с ней на пороге дома, когда возвращалась к Керолайн после бездумной и пустой прогулки по саду. Тысячи противоречивых мыслей сразу же хлынули к ней в голову. Она никак не могла понять, почему Катрин снова ей улыбалась. Это не было похоже на поддельное проявление уважения или демонстрации ведомого ей одной женского превосходства. Она не лицемерила и ничем не гордилась. Ее улыбка была такой же искренней, как и ее вчерашние слова на балу, обращенные к Изабелле, и это все, учитывая существующую ситуацию, было в высшей степени непостижимо...

Таким образом, единственной женщиной, имевшей право доступа за закрытые двери, оставалась сеньора Варгас. И сегодня почти четыре часа подряд она, несмотря на тяжелейшую ночь, провела в новом лазарете вместе с доном Марком.

Шарлотта была возвращена в крепость под личное наблюдение сэра Генри. И это было всей информацией, которой располагала Изабелла.