4
0Или он специально приводит ее в чувство, чтобы она в полной мере прочувствовала уготованную ей кару?
Девушка немного отдышалась и осторожно отпустила бортик. Надо побыстрее выбраться отсюда. Хотя бы из этого помещения.
Несмотря на то, что здесь тепло и уютно. А за стеной властвует гроза.
Изабелла на мгновение замерла и еще раз осмотрела помещение.
Она ведь так замерзла на улице, под холодными каплями дождя. Он пронизал ее насквозь, промочил до нитки ее костюм и волосы. Не говоря о том, что ее амазонка превратилась в сплошные лохмотья, а она сама собрала на себя всю грязь, колючки и острые ветки, пока пыталась пробраться сквозь заросли кустов. И впереди ей еще предстояла совершенно неизвестная дорога к поселению, сопровождаемая яростной непогодой и неизбежным чувством преследования.
Но вместо этого она греется в горячей ванной в неприступном доме.
Девушка подогнула одну ногу и, найдя равновесие, подняла руки к волосам.
Прическа мокрая и холодная, но все еще держится насмерть. Надо вытащить половину арсенала шпилек и хоть немного ослабить нажим, чтобы просушить заледеневшие локоны и дать голове отдохнуть…
Значит, он принес ее в дом, переодел и сделал горячую ванну, чтобы он могла вымыться и согреться. Это было совсем не похоже на то, что она нарисовала себе в своем воображении несколько минут назад.
Но она ничего не могла с этим сделать…
Один его взгляд менял всю ее жизнь. Холод в его глазах доводил ее до исступления. Это было самое страшное, с чем она когда-нибудь имела дело. Она переставала думать рационально и не могла контролировать собственные мысли, которые хоронили ее в первый же миг. Ничего на свете она не боялась так, как его ледяного взора. Он убивал ее. Не давал дышать. Сковывал на месте за долю секунды. И она готова была на все лишь бы увидеть легкую улыбку у него на губах.
Она сама не могла поверить в это. Но каждый раз вспоминала онемение прислуги и представителей низших сословий в моменты, когда они видели недовольство Георга III. Тогда она не понимала их, потому что всегда была свободной. В мыслях и поступках. Разумеется, в рамках привитого ей поведения и своих воззрений.
Сейчас же она прочувствовала это оцепенение каждой клеткой своего тела.
Едва уловимый жест его руки, движение кончика брови под черной маской, мимолетная, словно морской бриз, эмоция на его строгом лице определяли ее существование на все то время, которое он был рядом. И с каждым днем это ощущение только усиливалось. Она зависела от него безраздельно.
