Мечников. Том 3. Живое проклятье

Есть вариант — попросить его посидеть в подвале… Ладно, об этом подумаю, вернувшись домой.

— Без вопросов, — кивнул Илья. — Я присмотрю за ним. Главное — не профукай сделку, которая потенциально может создать нам будущее. Единственное — я понятия не имею, в какую амбулаторию проверяющие поедут сразу. Придётся поискать их. Но пойми, Алексей, Щеблетов озаботился о том, чтобы Саратов дал добро. Им нужно только разрешение от столицы.

— Погоди, всё это, конечно, здорово, но одного я понять не могу… Как они поймут, что я — не какой-то сумасшедший? Должен же я что-то им предъявить. Доказать, что я — лекарь, идеи которого предварительно одобрил Саратовский орден.

— Ай, какой же я идиот! — ударил себя по лбу Синицын. — Чуть не забыл! Хорошо, что у тебя ума хватило об этом напомнить. А то бы прокатался почём зря… Вот, держи!

Илья достал из-за пазухи письмо с гербовой печатью ордена лекарей.

— Щеблетов сказал не открывать его ни при каких обстоятельствах, — объяснил Синицын. — Написал, что это стоит показать членам ордена из столицы. Только тогда они будут тебя слушать.

— А ты уверен, что мы можем доверять содержанию этого письма? — уточнил я. — Вдруг там написано, что Мечников и Синицын незаконно варят зелья и их нужно срочно задержать? А что? Такое очень даже может быть. Ты об этом не подумал?

— А зачем Щеблетову нас подставлять? — пожал плечами Синицын. — Он ведь заинтересован в этом деле.

— Помню, что заинтересован. Но больше всего его интересует продвижение по карьерной лестнице. И сдача нарушителей имперских законов может дать ему новую должность, — подметил я.

— Проклятье… — выругался Синицын. — А ведь ты прав, Алексей. Такой вариант исключать нельзя.

— Но и вскрывать письмо мы не можем, — добавил я. — Если мы это сделаем, а там окажется обычная рекомендация… Её уже никто читать не станет. Ведь печать на конверте будет уничтожена!

— А она магическая, — кивнул Синицын. — Мы в любом случае не сможем его раскрыть, не имея специального прибора, которым пользуются члены ордена. Вскроем — и письмо сгорит.

Повисла тяжёлая тишина. Мы оба пытались продумать дальнейшие шаги.

Но альтернативного решения не существовало.

— Значит, либо рискуем, либо упускаем драгоценный шанс, — сказал я. — Расклад такой.

— Я готов рискнуть, — после недолгих раздумий произнёс Синицын. — А ты?

Хороший вопрос. Щеблетов показался мне довольно скользким человеком, но он и сам сильно рисковал. Приехал к нам на встречу, засветил своё лицо перед жителями Малиновки, помог нам спасти судью и доставить пострадавших крестьян в Хопёрский госпиталь.

Вся эта ситуация намекала, что довериться ему всё же стоит.

А я не хочу откладывать продвижение своих лекарских зелий на далёкое будущее.