Медовый месяц с чужой женой

Или ты думала, что вся эта бадья с договором — честная? Да шулер-Честенер подловил меня на игре, чтобы обчистить до нитки. Он и тебя бы оттрахал, и казино мне не вернул. Я должен был что-то предпринять.

Он прижался к моему рту, сминая губы в жестоком поцелуе, кусая их, намеренно причиняя боль, а затем прошипел:

— Теперь тебя буду трахать только я! Поняла, грязная сучка?

Я как-то улучила момент и, сунув Вите в рот яйцо, которое так и оставалось в моей руке, отпрянула. Виктор судорожно вдохнул и, поперхнувшись, схватился за горло. Зато моё отпустил, и, не тратя времени, я скинула остатки туфель и бросилась туда, где только что звучали выстрелы. Не знаю, что меня гнало вперёд, мысли разлетелись, и лишь сердце болезненно билось о рёбра. Расталкивая людей, я неслась так быстро, как только могла, и на полном ходу налетела на мужчину. Хотела вырваться и бежать туда, где пылал огонь, но услышала знакомый голос:

— Поля…

— Макс! — едва сдерживая рыдания, я вцепилась в плечи мужчины. Осмотрела его тёмный пахнущий дымом пиджак в поисках пятен крови: — Ты жив? Ты действительно жив? Не ранен?

— Сгорел немного, — выдохнул он и сильно сжал меня в объятиях.

Глава 23. Макс

Понимал, что не могу ее отпустить. Знал, что ввязался в это по звенящие яйца. Я пойду до конца, даже если по итогу от меня останется только пепел. Да мне пофиг.

Диме приказал присматривать за девушкой, а сам поплелся к машине. Ничего сегодня уже не хочу, поедем домой.

Спать.

Напьюсь снова, чтобы ничего не помнить, не желать женской ласки и не осознавать, что я — озверевший конченный придурок. Как же все затрахало.

Я даже не знал, нужна ли мне теперь месть. Не так, не такой ценой. А если Поля этого Буратинку действительно любит, а я влез, как настоящий монстр, и разбил семью? Сердцу ведь не прикажешь. Я же смог любить сучку Карину столько лет?

Но что-то не складывалось. Эта быстрая оплата Полиных долгов, больная мать да и роспись в городе Греха. Где я ошибся? Где просчитался?

Присев на капот, стал ждать. Крис стоял рядом и рассказывал мне о новом спортсмене в нашем клубе. Я только кивал и кивал, совсем не слушая. Мысли все были сфокусированы на Поле. Я ведь ломаю ее жизнь, как мерзкий кукловод, и мне до жути, до острого желания обладать ею, нравилось то, что происходит. Хождение по тонкому льду, эти взрывы, гнев. Даже ее ядреный язык. Ох, мать вашу!

Когда я заметил в толпе высокую фигуру Димыча, стал всматриваться в другие лица, пока не нашел и ее бледное лицо в обрамлении волнистых светлых волос. Поля шла к машине, понуро опустив голову. Она застыла в нескольких десятках метров и посмотрела в ночное небо, что раскрашивалось огнями города.