Медовый месяц с чужой женой

Макс легонько передёрнул плечами, и мне показалось, что ему неприятно: обнимаю его, слезами рубашку промокаю. Нужно ли олигарху моё сочувствие? Нет, не так. Жалость подстилки! Может, он и про друга рассказал лишь для того, чтобы показать, как я ему омерзительна. Ведь если бы он не думал обо мне, то услышал бы охранника, и, возможно, они не попали бы в беду. То есть, он считает виноватой меня. А я, как идиотка, залезла на него, хотела соблазнить в отместку мужу. Макс это видел и насмехался: ведь он считает меня шлюхой, а я целоваться полезла.

Я медленно отстранилась и уронила руки. Зря вообще это сделала, лишь вышла за рамки «куклы». Показала, что мне больно? Да ему наплевать. Хотела утешить? Наверняка только досадила. Надо всего лишь «отсосать». Или, как указано в договоре, — исполнить супружеские обязанности.

Я обошла Макса и, уткнувшись лопатками в стекло, заглянула мужчине в лицо.

— И не собираюсь… как там? Стоять у тебя на пути, — произнесла я и горько усмехнулась: — «Подстилка» может лишь лежать и об неё так удобно вытирать ноги. Хочешь отомстить Дорогову? Я помогу.

И, опустившись на колени, расстегнула ремень его брюк.

— Облизать мороженое? — задумчиво проговорила по-русски. — Ничего ведь сложного в этом нет.

Макс оторопел и едва не упал назад, когда резко качнулся и отпихнулся от моих рук. Потянул меня за плечи и грубо усадил на диван.

— Я перехотел. Ешь. И иди спать, — он полоснул по лицу холодным, каким-то обреченным взглядом, и отошел к бару. С грохотом достал широкую квадратную бутылку, наполнил стакан золотой жидкостью и выпил содержимое залпом, а потом швырнул его в стену. Я испуганно сжалась и гулко сглотнула.

Грохот стекла переплелся с его словами:

— Если бы я не думал о тебе и не пошел навстречу, я бы лежал рядом с Крисом, — он сжал до скрипа крышку бара, а потом повернулся. — Ты спасла мне жизнь, Поля, — Честерен повернулся и, закрутив руки на груди, всмотрелся в мои глаза. Он закрылся: на лице ни одной эмоции, будто к нему прилипла маска безразличия. — Одного не пойму. Что поменялось за эти сутки? Мы знакомы несколько часов, а ты уже готова на все, да? Думаешь, я поверю, что это предложение минета — «выполнение договора»? — он качнул головой и усмехнулся. — Явно ведь Дорогов что-то тебе сказал, научил, как поступать, что делать. Как усыпить меня, сделать покладистым котиком. Ты играешь со мной, По-ля. Так не пойдет, же-на, — Макс сделал широкий шаг, затем еще один. И оказался около дивана. — Я же все равно узнаю правду, а играть и притворяться, что я тебе понравился за такой короткий срок — не нужно, — гримаса неприязни перекосила мужественное лицо. — Это противно.