Место под солнцем

Она поздоровалась удивленно, приветливо, мягко устранилась от объятий.

— Егор? Надо же, как странно… А мы с Глебом приехали вчера на неделю, живем в отеле в Лос-Кристьянос, на побережье. Он остался загорать на пляже, а мне захотелось съездить на вулкан.

— И ты решилась одна вести машину по такому опасному серпантину? Катенька, Господи, как же я рад! Сто лет тебя не видел! А ты рада? Ну хоть немножко?

— Немножко рада, — улыбнулась она, — а ты здесь с женой?

— Я один. Вырвался на неделю. Устал как собака. Ну, расскажи, как ты?"

"Они вышли из кирхи, прошли пешком по шоссе, довольно далеко, к буковому лесу. Он сам не заметил, что говорит без умолку, вдохновенно жалуется ей на свою тяжелую, запутанную жизнь, на бессонницу, на холодную, совсем чужую женщину, с которой недавно торжественно отпраздновал серебряную свадьбу, на то, что не с кем поговорить, хотя целые дни проходят в разговорах, и никто его, бедного, не понимает, не жалеет, не любит.

— Я знаю, твой Калашников тоже не подарок. Если бы ты тогда не убежала… это ведь вышло совсем случайно, а ты даже не захотела выслушать меня.

— Не надо, Егор, — поморщилась Катя, — это было давно и не правда.

— Это правда. Возможно, это единственная правда, которая была в моей жизни. Ив твоей тоже. Ты была совсем молоденькой, а потому — максималисткой и совершенно не умела прощать. Наверное, сейчас уже научилась?

— Научилась. Но дело не в этом. Мы бы все равно расстались рано или поздно. Слишком уж все было красиво. Конечно, лучше бы мы не так расстались. Но сейчас — какая разница?

— У меня потом было столько баб, столько… Наверное, в этом ты виновата. Все могло бы сложиться совсем иначе у нас обоих, но ты не простила, и я пустился во все тяжкие… А сейчас, к старости, все надоело, обрыдло, извини за грубость.

Она взглянула на часы.

— Егор, пойдем назад, здесь рано темнеет. Я хочу вернуться засветло.

Он резко развернулся, схватил ее за плечи, притянул к себе и выдохнул ей в лицо хриплым, отчаянным шепотом:

— Останься.

Она передернула плечами, скидывая его руки, отступила на шаг и тихо произнесла:

— Нет.

— Ну почему? Ты скажешь, что не рискнула возвращаться по серпантину. Действительно, рано темнеет, отсюда можно позвонить в отель, ему передадут, я прошу тебя, останься. Я такое слышал о твоем муже, такое, что повторять противно. Мир тесен, много общих знакомых… — И не надо, не повторяй, — перебила его Катя.

— Но тебе ведь несладко с ним, даже странно, что вы приехали вместе… Она молчала и быстро шла к шоссе по тропинке. Он едва поспевал за ней и продолжал говорить, придумывая на ходу красивую сказку о том, как могло бы все у них быть замечательно тогда, восемь лет назад, если бы она простила, и сейчас, если останется.