Место под солнцем

Импортную жесть бегемоты-академики мигом бы прогрызли. И еще хорошо, что крысы водку не пьют."

"С собой у Бориски был черный хлеб, ножичек-открывашка. Поужинал он славно, в тепле, в одиночестве. И еще раз подумал, что с бабой оно, конечно, неплохо, с Сивкой-то, но одному жить все-таки лучше, спокойней. Вот получит он завтра свою тысячу и умотает отсюда по-тихому.

Есть одно место под Москвой, деревня Удальцово, всего в семидесяти километрах. Там половина домов заброшенные стоят, можно поселиться, обустроиться без всякой прописки. Заплати местному участковому тысяч двести и живи на здоровье. Никто не тронет. «Новые русские» это место еще не освоили, население — одни бабки. Как кончатся деньги, можно подработать — дров нарубить или еще что по хозяйству. Можно и пастухом устроиться. Бабульки коров держат. В общем, там не пропадешь.

А Москвой он сыт по горло. Город грязный, суетный, злобный, с каждым годом бездомному человеку все трудней, особенно зимой. Теплые подвалы-чердаки наперечет, все распределено по квадратам, попробуй сунься на чужую территорию — загрызут, на куски порвут. У нищих своя мафия, свои крестные отцы, свои законники, беспредельщики, отморозки. Все как у людей, то есть хуже, чем у крыс.

К тому же в толпе, в тесной городской жизни, где все друг на друга дышат, подстерегают бродягу туберкулез, желтуха, чесотка, прочая нищенская инфекция. А уж вши — постоянные Борискины приятели. Раньше пытался их керосином травить, а сейчас привык, смирился. Керосин кожу жжет, а толку никакого. Только выведешь, они опять, заразы, разводятся, любят они его, Бориску-то. Вкусный, наверное. Говорят, есть примета: вошь, умное животное, любит селиться на везучих людях.

Заснул Бориска сытый, спокойный, с мечтами о тихой деревенской жизни, пригрелся на теплых трубах, и крысы его не донимали. Высоко им было до него добираться.

Глава 22

Катя долго давила кнопку звонка. В ответ — тишина.

— Не работает звонок, — догадался Паша, — давай постучим.

Стали стучать. Никакого ответа.

— Может, сразу «Скорую» вызвать? Вдруг ей настолько плохо, что она не может встать? — тревожно прошептала Катя.

Паша дернул дверную ручку. Дверь оказалась не запертой. Они нерешительно шагнули в прихожую. В стандартной двухкомнатной малометражке было тихо и сравнительно чисто, только сильно накурено.

— Элла Анатольевна! — позвала Катя бодрым голосом. — Вы дома?

Никакого ответа. Двери в обе комнаты были прикрыты.

— Ну что ты так разнервничалась? — прошептал Паша. — Вокруг тебя прямо воздух вибрирует. Подожди.

Они заглянули в комнату. На застеленной тахте, раскинувшись, лежала полная, крупная женщина в ярко-розовом стеганом халате. Глаза Эллы Анатольевны Петровой были закрыты, рот открыт. Она не шевелилась.