Место под солнцем

Но мы вам не помешаем. Мы будем тихо, как мышки, сидеть, где скажешь… По лицу Глеба было видно, что он страшно недоволен внезапным появлением на даче своей юной мачехи. Оле стало неловко. В самом деле, кому приятно оказаться в роли незваного гостя на чужой даче? Она нервничала и никак не могла справиться с креплением лыжи, металлическую скобу заклинило.

— Глеб, помоги даме, ты ведь у нас джентльмен, — усмехнулась Маргоша, — и вообще, познакомьтесь, наконец. Оля, это Глеб Калашников, мой приветливый, отлично воспитанный, гостеприимный пасынок. Глеб, это Оля Гуськова, моя школьная подруга.

— Очень приятно, — буркнул Глеб, спрыгнул с крыльца и присел на корточки перед Олей, подергал скобу крепления. — Да, здорово заело. Придется ампутировать ногу.

Оля вскинула на него испуганные сине-лиловые глаза. После гриппа лицо ее немного осунулось, стало почти прозрачным. Глаза казались огромными, фантастическими, на щеках светился нежный румянец. Глеб Калашников тихо присвистнул.

Он видел много красивых женщин. Но в этой было нечто особенное, инопланетное. И никакой косметики, ни грамма. Все свое, живое, натуральное.

— Простите, — пробормотала она, — я сейчас уеду… — Ну уж нет! — Он ловко расшнуровал лыжные ботинки, снял их вместе с лыжами, подхватил Олю на руки и торжественно внес в дом.

— Я же говорила — воспитанный, гостеприимный! — смеялась им вслед Маргоша. — Настоящий джентльмен!

Всего час назад, увидев у дома Маргошин черный «Опель», он был вне себя. Он не терпел, когда кто-то нарушал его планы. Но теперь от гнева не осталось и следа. Глеб был сама любезность. Он без конца подливал Оле шампанское, кормил свежей клубникой и черешней, целовал ручки, отвешивал головокружительные комплименты, смешно шутил, паясничал, вообще был возбужден чрезвычайно.

Никаких переговоров не получилось. В обществе двух красоток деловой мальчишник превратился в веселую вечеринку.

Маргоша была неотразима, напропалую кокетничала с двумя пивоварами из Бремена, строила глазки пройдохе-журналисту, который занимался рекламой в солидном журнале для банкиров. Каждый из присутствующих мужчин чувствовал ее особое внимание, это льстило самолюбию, однако лишних, ненужных иллюзий не рождало.

«Да, дружок, ты классный мужик, — говорили ее загадочные малахитовые глаза, — ты мне очень нравишься. Но я замужем, и прости, тебе не обломится. Вот была бы я свободна, тогда — другое дело…»

Удивительно, но даже самые тупые и бесчувственные могли прочитать это в ее выразительных взглядах и улыбках без особых усилий. Маргоша была талантливой, очень талантливой актрисой.

Оля совершенно ошалела.