Между двух мужей

– Эти школьные романы никогда ничем серьезным не кончаются, – говорил Петр Назарович Ильинский своей жене Илоне, когда та пыталась все же высказать свое беспокойство по этому поводу. – Пусть молодняк пока на травке порезвится, настанет время Мариночку замуж выдавать – тогда мы с тобой и будем волноваться.

– Ты смотри все же, Петя, – осторожничала Маринина мама, – очень уж она сегодня прыткая, нынешняя молодежь!

– Нет, милая моя, это уж ты смотри, – возражал Петр Назарович. – Ты – мать, да и потом, это все ваши дела, бабьи…

В девятом классе измотанная бессонными ночами Марина решила сама взять быка за рога. «Не родись красивой, родись активной!» – вычитала она в одном женском журнале и подивилась правоте этой нехитрой истины. И вот как-то днем, сказавшись больной, она не пошла в школу.

– Маринка, давай врача вызовем? – обеспокоилась мама."

"– Да нет, мам, я отлежусь просто, – притворно прохрипела-прокашляла дочь. – Ты не беспокойся, со мной ничего страшного не случилось. К тому же и учебный год почти закончился. Иди на работу, иди.

И мама ушла. Папа выходил из дома еще раньше. Аленка, ее сестричка, убежала в школу последней. Девушка осталась одна.

Она знала, что сразу же после шестого урока Алеша непременно зайдет ее проведать. И поэтому, неумело взбив волосы и проведя по щекам кисточкой от румян, она слегка опрыскалась мамиными французскими духами и переоделась в ее воздушный пеньюар, оставлявший открытыми шею и грудь. Правда, девушка с досадой тут же обнаружила, что декольтировать ей почти нечего – в девятом классе она еще не носила лифчика. Пришлось ей снять пеньюар и надеть новую коротенькую шелковую рубашку с фривольными рюшечками.

И тут она вздрогнула: в дверь позвонили.

Алеша…

Парень оглядывал Марину немного отстраненно и даже испуганно: до сих пор девушка никогда еще не представала перед ним в таком легкомысленном виде. Он нерешительно перешагнул через порог, и голос его впервые сел, когда он задал подруге самый обыкновенный вопрос:

– Ну, чего ты? Заболела, что ли?

Марина уже забралась обратно в постель и раскинулась на подушках, томно и печально:

– Да ты знаешь… Что-то такое со мной происходит – сама не знаю. Томление какое-то…

(Эту фразу она вчера подсмотрела в одном из маминых дамских журналов.)

Марина не видела себя со стороны, и зря – несмотря на все ее старания, вид у нее был очень курьезный. Девушка принадлежала к тому типу худышек, о которых говорят не «тоненькая» или «хрупенькая», а исключительно – «тощая». Руки-ноги шестнадцатилетней Марины были похожи на веточки, ключицы выпирали, и вообще она несколько затормозилась в развитии: в то время как ее одноклассницы уже оформились в фигуристых барышень, Марина все еще оставалась угловатой дурнушкой.