Между двух мужей

Потому что голос он не запомнил, но удивился тому, что у него спросили адрес пансионата – ведь поскольку родные Алтухова часто там бывали, то адрес-то они должны были знать наизусть!

– Ну, ясен перец! Значит, с главврачом разговаривал убийца! Так вот что его отвлекло от уборки в доме Раисы – телефонный звонок!

– Получается, так.

– Но зачем убийце адрес старика-маразматика?

– Ты меня спрашиваешь?

– Я думаю!

– Думай-думай… – зевнул Пашка прямо в трубку и отключился.

И я задумалась. Наверное, я просидела бы в машине с заглушенным мотором целый час, нервно постукивая пальцами по оплетке руля, если бы наконец тетя Мила робко не дотронулась до моего плеча:

– Женя…

– Да, сейчас поедем, – очнулась я. – Тетя Мила, знаешь, что? Дай-ка мне записку!

– Какую записку?

– Ту, которую ты отобрала у Капы. Предсмертное письмо Вадика.

Тетя Мила безропотно щелкнула замочком сумочки.

– Ты хочешь отнести ее в милицию? – робко вопросила она, протягивая мне скомканный клочок бумажки.

– Нет. Просто хочу проверить одну теорию…

* * *На столе передо мной лежал развернутый листок прощального письма Вадика. Листок был уже настолько протерт и вымочен слезами, что походил скорее на выцветшую тряпочку. Я не сводила с него глаз и снова, в который раз, переписывала печатными буквами на чистый лист текст письма и проводила от одних слов к другим некие замысловатые стрелки.

Несколько секунд я, склонив голову набок, взирала на собственные художества, а затем с треском выдирала лист из тетради, комкала его и швыряла через плечо себе за спину. Пол за моей спиной был уже весь усыпан этими бумажными снежками.

– Женечка, а что ты такое…

– Тетя Мила, не мешай! – рявкнула я.

Тетушку как ветром сдуло, а я в двадцатый раз принялась за свое чистописание.

Так прошло часа три, и тут меня наконец осенило. Я смотрела на лежавший передо мною лист с копией Вадимовой записки и теперь была твердо убеждена – так все и было!

Но поделиться своим открытием с тетей Милой я не успела. Потому что тетушка внезапно сама ворвалась ко мне с широко открытыми глазами и молитвенно сцепленными под подбородком ладонями.

– Женя! Что мы с тобой наделали! – крикнула она с порога. – Мы погубили девочку!

– Что-что?

– Сашу арестовали!

От неожиданности я откинулась на спинку стула:

– Какого Сашу?

– Не какого, а какую! Ту самую – Шурку Мазуркевич!

– Арестовали?! За что?

– За убийство Вадима! Следователи докопались, что это она притворялась официанткой, и р-раз – заподозрили ее! Обыск! И р-раз – яд нашли! В ее кармане!

Тетя Мила залилась вполне искренними слезами и принялась обшаривать собственные карманы в поисках носового платка.