Между нами (не) любовь

Он стоял рядом, удерживая рукой свободолюбивую карусель. Ветер растрепал волосы, и парень в этот момент больше походил на взъерошенного воробья, несмотря на деловой костюм. По его физиономии было видно - молчать он не будет. Что ж.

Виктория вытащила наушники и вопросительно уставилась на своего визави. Тот почему-то упорно молчал, изучая ее взглядом.

- И что надо? - не особо вежливо поинтересовалась она. Да и зачем? Этот парень привык к вывертам ее характера и прекрасно знает, что в таком настроении вежливость - последнее, на что она вообще способна.

- Что, Викусик, единственная любовь номер сто двадцать пять опять оказалась провальной?

- ехидно поинтересовался он.

- Слушай, моя дорогая единственная любовь номер восемьдесят семь, иди куда шел, -недовольно пробурчала девушка. - К чертям собачьим.

- А я-то думал, я номер один, - притворно расстроился Антон Вишняков. - А к чертям уйти не могу. Черт на качелях расположился.

Почему-то эта реплика вызвала невольную улыбку. Вредный, безалаберный и одновременно деловитый брат ее лучшей подруги прекрасно знал все ее слабые места. Знал и чаще всего откровенно этим пользовался.

Поэтому на одной территории они старались встречаться как можно реже. Слишком опасно это было. Если, конечно, вы не хотите встретить Армагеддон на территории одной отдельной квартиры, например. Слишком много и хорошего, и плохого выявилось за те недолгие месяцы, что они встречались. Врагами после этого их назвать трудно, но друзьями - тем более. Сложно быть другом человеку, которого когда-то считал дорогим и единственным. Да и вообще, может ли быть дружба между бывшими любимыми?

У Вики вот такое не случалось никогда. Ни с одним из тех, в кого, как язвительно, хотя и честно заметил Антон, она влюблялась, хороших отношений потом не выходило.

Возможно, причина была в ее не прошедшем юношеском максимализме. Или все, или ничего. Третьего просто не дано. Она не умела увлекаться в полмеры.

И только с Антоном она еще периодически продолжала пересекаться. И он изредка то пытался по-дружески ее растормошить, то уязвить - общее прошлое давало о себе знать. Вот как сейчас, например.

Ничего не меняется. Только в данный момент ее реально лучше не трогать. Но инстинкт самосохранения у Антона развит плохо, поэтому, наплевав на дорогой костюм, он уселся на соседние качели.

- Что, Виктошка, херово? - сочувственно поинтересовался он. От этого тона по-детски захотелось зашвырнуть в бывшего чем-нибудь. Хотя бы тем самым мокрым песком, что темнел в песочнице. Но она же вроде как взрослый, разумный человек. Вроде, ага.

- Когда ты пришел, стало еще хуже, - скривила губы Вика. - Будь человеком, свали, а? Вишняков не проникся. Ни капли. Вместо этого усмехнулся и предложил:

- Знаешь что, нечего грустить! Я тут в клуб собирался.