Миг бесконечности. Том 2

Запросто арестует — только время зря потеряешь. По сути он прав: имеет право знать, что за визитеры пожаловали на его территорию.

— Хорошо, — согласилась Катя. — Мы — журналисты «ВСЗ». Меня зовут Екатерина Проскурина, это Вениамин Потюня.

— А удостоверения есть?

— Конечно, есть. Подождите минутку, — подхватив со снега аптечку, Катя заглянула в салон и достала из сумочки документы.

Недовольно раздувая ноздри, протянул свои корочки и Веня.

— Все в порядке, — вернул документы участковый и, откашлявшись в сторону, снова спросил: — Так вы по какому делу в наши края?

— По заданию редакции, — буркнул Потюня, открыв дверь машины. — Катя, поехали.

— Могу вас сопроводить, — вдруг услышали они неожиданно любезное предложение.

— Спасибо, мы как-нибудь сами, — мягко отказалась Проскурина.

— Без сопровождения, — язвительно добавил фотокор.

— Тогда счастливой дороги, — козырнул участковый и направился к УАЗику. — Да, если вам нужен магазин, — обернулся он, — то, как въедете в деревню… сразу поверните налево в проулок… — то ли ухмыльнувшись, то ли улыбнувшись, подсказал он после небольшой паузы.

— Неприятный типус этот ментяра, — тронувшись с места, не удержался от комментария Веня. — Наверняка квасил вчера. Дух еще тот.

— Не придирайся, работа у него такая. Нервная и малоприятная, — миролюбиво заметила Катя и напомнила: — Он сказал: сразу налево. Давай сюда сворачивай.

— Что-то не нравится мне эта улица, — отъехав метров пятьдесят от перекрестка, засомневался Потюня.

И то верно. Если основная сельская дорога, по которой за их спинами пронесся милицейский УАЗик, была расчищена от снега, то здесь просматривалась лишь припорошенная снегом глубокая колея.

— Да уж, странно, — согласилась Катя. — Неужели к единственному в деревне магазину может вести такая дорога? Слышь, Веня, остановись-ка.

Но было уже поздно. «БМВ» успела не только увязнуть в снегу, но и сесть на брюхо.

Промучившись с полчаса, они поняли, что без помощи из снежного капкана им не выбраться.

— Бабушка, здравствуйте! У вас лопаты не найдется? — обрадовалась Катя, увидев приближавшуюся старушку.

— Ё, дзетачка, лапата, — кивнула та. — А чаго ж вы сюды звярнулі? — стала она сокрушаться. — Тут да вясны ніхто не ездзіць. Толькі Грышка Палавінкін на сваім трахтары.

— Половинкин? — Катя не поверила своим ушам. — Это тот, у которого жену посадили?"

"— Ён самы, — кивнула старушка. — Калі ня п'е — залаты чалавек, ну а калі ужо пачаў — то нядзелі на дзве. Колькі з ім Марыйка напакутвалася, што ні рабіла, чым толькі ні загаворвала! А! — безнадежно махнула она рукой. — А цяпер вось, як жонка у турме ды дзяцей у дзетдом забралі дык навогул ніхто яму рады ня можа даць. Пойдзем, дзетачка, дахаты, дам я вам лапату. Толькі вернеце.