Миг бесконечности. Том 2

«Выглядит усталым, надо ему сказать, чтобы поберег себя… Милый, милый мой папочка», — коснувшись головой подушки, подумала она с нежностью и тут же заснула спокойным крепким сном.

Наутро вместе с отцом Катя отправилась на рынок за продуктами, а после обеда он протянул пухлый конверт.

— Вот… То, что просила. Из дела взял, так что как только страховку выплатят — придется их вернуть, ты уж извини. И еще одно условие: чтобы больше я ничего не слышал о Ладышеве.

— Спасибо, папа. Вот только… Почему ты так категорично против него настроен? — пряча конверт в сумку, озадачилась дочь.

— Есть причины. Там даже чуть больше, чем ты просила, — кивнул он на сумочку. — Но это тебе в подарок к Новому году. Считай, что моя компенсация.

— За что?

— За то, что не вникал в твою семейную жизнь. Глаза закрывал на многие вещи.

— Выходит, ты тоже знал? — пристально посмотрела на него Катя. — Или подозревал, что у Виталика есть другая женщина?

— Знал не знал, подозревал не подозревал — какая теперь разница? Все образуется.

— Что образуется?

— Помиритесь. Лучше прежнего заживете, уж поверь мне!

— Папа, я к нему не вернусь, неужели ты не понял?! — недоуменно уставилась она на отца.

— Простишь, никуда не денешься. Оно, конечно, правильно: пусть попереживает, понервничает. Только меру знай, со всякими там Ладышевыми не заигрывайся. Да, забыл спросить: это правда, что ты решила уйти из газеты?

— А кто тебе сказал?

— Виталик тут по делам заезжал на прошлой неделе, от него и узнал. Ты бы ключи и шубу забрала. Все бегаешь в курточке.

— Ключи возьму — придется еще раз заехать на Гвардейскую за архивом… — согласилась Катя и задумалась. — Теперь понятно, почему тебе так не мил Ладышев… Не волнуйся, из газеты я не уйду. Но и к Виталику не вернусь, не надейся. И шуба его мне не нужна. Подарки дарят раз и навсегда, а не так, что сегодня это твое, а перестанешь меня слушаться — отберу. Как-нибудь обойдусь. И вообще, семья у нас давно кончилась. Просто жили под одной крышей два человека, создавали иллюзию счастья. А в том, что наскучили друг другу и стали чужими, боялись признаться даже себе. Если бы это было не так, не появилась бы у Виталика другая женщина.

— Не суди так строго, дочка, — не согласился отец. — Ну ошибся. С кем не бывает?

— А с тобой было? Вот признайся честно, ты изменял маме?

— Ну… — растерялся отец.

— Понятно, — грустно усмехнулась Катя. — Теперь понятно, почему ты его защищаешь."

"— Да не защищаю я никого! — опустил взгляд Александр Ильич. — Беда, конечно, что сама все узнала и увидела, здесь уж Виталику не отвертеться. Только и ты признай: не знала бы ничего — жила бы и дальше как у Христа за пазухой. Это я к тому, что горячишься ты, все до правды хочешь докопаться. Только какая она, правда? У каждого своя.